Харбинская «кувалда» - Максим Витальевич Войлошников

которая привела к выявлению причин болезни и созданию вакцины от нее. Осужден в 1938 году на 10 лет за распространение японского энцефалита в Амурской области. В 1939 году дело пересмотрено и Н. Бобров осужден к высшей мере за связь со шпионом Н.И. Вавиловым (умер в заключении, брат заместителя президента Академии наук СССР С.И. Вавилова) и негативные отзывы об имеющих огромное народнохозяйственное значение работах академика Т.Д. Лысенко. Приговор заменен на 15 лет лагерей в связи с помилованием Н.И. Вавилова и оправданием по суду В. Абалакова по ходатайству Е. Абалакова.

– Ну и на что тебе этот ботаник, контрреволюционер? – обращается Берия к Ивану, темной громадой возвышающемуся на табурете в углу. – Ему еще повезло, что дело пересмотрели в связи с изменением обстоятельств: большинству приговор оставляют как есть…

– Про ипонцев слыхать, что они чуму на китайцах испытывают… Надо иметь подходящего человечка, если с такой заразой столкнемся. Столкнемся, не иначе?

– Надо думать… Твое дело, тебе отвечать, – отрезал генеральный комиссар госбезопасности.

…Иван Линов, китайское имя Ван Линь, китайский коммунист, уроженец г. Тянцзинь, в 1915 году завербован в качестве рабочего на строительство Транссибирской железной дороги. Участник Гражданской войны, был переводчиком у Ивана П. во время переговоров с белокитайцами о продаже им семеновского бронепоезда, воевал с японскими интервентами. Учился в Институте народов Востока. В качестве переводчика привлекался во время боев на КВЖД. Тренер по рукопашному бою без оружия на стадионе «Динамо». Как стало известно, родители в Тяньцзине погибли во время авианалета при нападении Японии на Китай. Арестован за связь с умершим на следствии врагом народа и японским шпионом В. Ощепковым (якобы создатель советской вольной борьбы без оружия самбо). Осужден к высшей мере как японский шпион.

– Не успели расстрелять, потому что с японцами о мире договорились… Их шпионов стрелять уже неудобно. Зачем тебе этот узкоглазый? – поинтересовался Берия.

– Китайский, корейский и ипонский языки знает. Это решает проблему переводчика. Ну и как боец хорош.

– Я смотрю, совсем никого из кавказцев не выбрал. А среди них много храбрецов, людей, беспощадных к врагу! Не любишь, что ли?

– У кавказцев, не примите за личную обиду, есть черта, которая мне не нравится. Лично не раз наблюдал. Любят на трупе врага плясать, буквально. У нас, северян, к смерти сакральное отношение. Чему радоваться, если живое в камень превратилось? Финны, например, с пленными красноармейцами такое вытворяли иногда – киевской Чека не посрамились бы. Но умер человек, значит, стал частью мертвой природы, все, счета окончены. Можем, конечно, привязать труп к дереву, чтобы за живого сошел, – врага обмануть. Я на трупах сиживал, бывало, за отсутствием скамейки. А вот чтобы плясать на покойнике – такого за собой не упомню.

– Ну, есть такой народный, древний, языческий еще обычай очищения, да… – нехотя согласился Берия.

– Карелы христианство приняли почти на тысячу лет позднее грузин, однако обычая такого у нас нет…

– А у товарища Сталина, по-твоему, тоже такая наклонность есть? – вдруг вкрадчиво спросил Берия, коварно блеснув очками.

– За ним, когда он в Реввоенсовете Южного фронта был, такого не замечал – мы редко встречались. Но ему это и не нужно – у него же сейчас есть газета «Правда», а там у любого на костях спляшут, только пальцем покажи.

– Ладно, – засопел Берия, вернувшись к личным делам.

– …Так, Виктор Крынка, судовой механик ледокола «Сибиряков», чемпион окружных соревнований по боксу, с начала войны ходил старшим механиком на эскадренном миноносце. Осужден за потерю кораблем хода в боевых условиях (это когда случилось потопление немецко-фашистскими эсминцами и подлодкой конвоируемого нашими судами английского крейсера «Эдинбург» с грузом советского золота на борту). Оправдывался тем, что топливный танк корабля был пробит в бою снарядом и топливо полностью вылилось в море. Сумел привести эсминец в порт, используя вместо топлива остатки машинного масла… Но так как боевая задача не была выполнена, осужден трибуналом к высшей мере. Однако приговор до особого указания не приведен в исполнение…

– Тоже нашли крайнего эти прокуроры… В штрафбат воевать, наверное, хотят отправить, там жизнь короткая… Тебе зачем судовой механик, Иван? Мы твою группу предполагаем доставить на одном из наших грузовых судов, на которых возим промышленное сырье в Японию.

– Я думаю, что ипонцы за каждым человеком на наших пароходах бдительно следят. Нам надо пробираться в Ипонию через Корею на местном судне. Для этого нужен механик. Опытный кочегар есть, командир, конечно, я, а вот штурмана хорошо бы заполучить. Летчика желательно. В случае чего и на самолете полетели бы. На ипонском самолете, конечно: самолет угнать – делов-то! Вот арестованные асы Рычагов или Смушкевич – живы они еще?

– У тебя губа не дура, бывших командующих ВВС тебе подавай! Нет, эти предатели расстреляны осенью сорок первого, вместе с женами. Товарища Верховного подвели!

– Значит, надо кого-то другого подобрать… А вот тот летчик, который, я слышал, что вороватого повара в котел с кипящим борщом заживо бросил? Нам бы очень подошел такой решительный и беспощадный человек…

– Товарищ Сталин велел оставить его воевать: сказал, такие люди нам и нужны. – Берия задумчиво перебирает папки на столе: – Вот у меня тут свежее дело летчика: Исидор Копыто, лейтенант, уроженец города Сталино. Истребитель ПВО. Аж десять немецких самолетов сбил! Был начальством представлен к Герою, премирован увольнительной. Приехал домой, застал жену и лейтенанта госбезопасности в постели, застрелил обоих. Судим военным трибуналом, осужден к высшей мере за террористический акт в отношении сотрудника госбезопасности. Куда его?

– Наш человек! – ухмыляется Иван. – Давай его сюда.

– Кстати, – поворачивает Берия блестящие очки к Ивану, – а что за дело было у тебя в деревне Китее? Ты пятьдесят человек во сне, что ли, зарезал?

– Зачем? Они, правда, не ждали нападения, наших-то там не было, и им это было известно, поэтому они туда и шли. Но я спящих врагов не убиваю, нечестно. Как-то Хуолопайнен, командующий красных финнов, оторвался от бутылки, с которой все время советовался, и сказал мне, что в его родную деревню направляется навести свои порядки рота шюцкора и он этим обеспокоен. Я сказал, что все устрою. Стал на лыжи и лесом пошел напрямик – я же таежник. Утром на месте был. А надо сказать, когда я кидаюсь в поножовщину, я вообще ничего не боюсь и ни разу не был ранен – одни царапины. Думаю, это потому, что двигаюсь быстрее большинства людей – я ведь охотник и еще по молодости медведей ножом убивал. Меня и на флоте за это очень уважали и слушались все матросы и унтера…