Фронт на приграничье. Записки военных журналистов - Вячеслав Юрьевич Алимичев

Ворон

Полчаса наши соседи из ближней лесополосы опустошали свои магазины, из автоматов, поливая свинцом сентябрьское яркое сине-голубое сватовское небо. Дрон упал и взорвался.

– Задолбали уже! Ну не могут дроны долетать сюда от ЛБС! Это местные ждуны запускают! Каждый день запускают! Ну, когда же их всех, глядь, выследят и поймают?! – Шах сокрушается трёхэтажным матом. – Если бы соседи их не сбивали, то всё это «добро» долетало бы до нас!

Все, кто был рядом, похватали своё оружие и застыли в готовности отразить атаку пролетевшего мимо «ямпольского» пока, вероятного камикадзе. Даже я проверил рукой висящую на боку кобуру с пээмом. Зачем только?..

– Пошли чай пить, – очень амплитудно махнул рукой Шах и широкими шагами направился в сторону КП. Я за ним, конечно.

Петляем по своему расположению между густым кустарником, позициями, «блинами», характерно пахнущими деревенскими строениями… Справа натянутая маскировочная сеть. За ней, судя по всему, хозблок подразделения.

– Задержусь, – говорю Шаху.

Он как будто не услышал. Так и пошёл, посылая к чертям войну, небо и всю сватовскую округу.

Я сделал шаг на территорию «хозки». Вижу справа мангальную зону, передо мной что-то напоминающее рукомойник, слева – мастерски сколоченный из армейских ящиков стол. За столом, спиной ко мне сидит человек. Стою, как вкопанный, смотрю на эту картину и думаю: «Этот старик, наверное, единственный, кто не схватил в руки автомат, в то время, когда весь отряд подорвался сбивать воздушную цель».

Маленький, я бы даже сказал, хрупкий лысый мужик ремонтирует швейную машинку. Старенькие очки на кончике орлиного носа, трехдневная французская небритость, футболка с коротким рукавом цвета «хаки» с растянутым донельзя воротником, выглядывающие из-под майки «говорящие» наколки на руках, тапочки на босу ногу. Руки в оружейном масле, правая – вращает шлицевую отвёртку где-то там, в глубине швейного механизма.

«ПМЗ», произведённая кажется уже не в этой жизни Подольским механическом заводом имени Калинина. Тысяча-полторы – на Авито.

– Добрый день, – выдавливаю из себя, пытаясь не нарушить мирную тишину фронтового сюрреализма.

– Здравствуйте, – словно не придавая значения моему появлению, отвечает мужик, ни на мгновение не прекращая зрительную связь со швейной машинкой. – Я – Ворон.

Вот чего я не ожидал, так это услышать от него такой позывной. «Ну, Ворон так Ворон…

– Сломалась? – спрашиваю.

– Починим, – отвечает Ворон. – Я – оператор-наладчик швейных машин по профессии. И чиню, и шью.

Николаю, так зовут моего нового знакомого, – шесть десятков. Судя по «партакам», именно по «партакам», профессию получил в зрелом возрасте.

– Тоже из штурмов? – аккуратничаю.

– Да. Все мы здесь из штурмов. Меня, правда, по возрасту сразу определили в обеспечение. Выходил на боевые: помогал комплектовать вещи, снаряжал патронами магазины. Сейчас вот здесь.

В начале октября исполнился год, как Николай – Ворон подписал контракт с Министерством обороны. Получилось это у него с четвёртого раза.

– Сначала у нас в зоне было 1800 человек. Три раза приезжали покупатели из «Вагнера». Три раза я просился. На четвёртый, когда осталось человек пятьсот, меня взяли…

Всё это время старая швейная машинка «извивается» в опытных руках швеца. Портного, иными словами. Профессию эту он получил и освоил за время отсидки. А до орловской зоны Николай был шофёром, работал на тракторе.

– Ни кола ни двора, – говорит. – Поеду к сестре. Время покажет, чем буду заниматься.

Недавно Николая помиловали. А ведь раскраивал бы он себе ткани на детали кроя еще восемь лет…

Пили вечером с Шахом очень крепкий чай. Вечера в это время года здесь очень тёплые. По ночам звонко трещат цикады. И взлетают «телеграфные столбы». На позиции врага надвигается «Ураган» …

Губернатор Белгородской области Вячеслав Гладков: «Мы чувствуем ситуацию кончиками пальцев».

Три года Вячеслав Гладков находится в должности губернатора Белгородской области. Два с половиной – он руководит прифронтовым регионом.

Кабинет на третьем этаже. Не такой большой для чиновника подобного уровня. Но всё на месте. Компактно. В углу, по протоколу – флаги Российского государства и Белгородской области. На стене, с правой руки Главы региона – портрет Верховного главнокомандующего и икона Святителя Иосафа – главного Святителя Белгородчины. Стол для совещаний, рабочее место с обычным офисным креслом. На столе лампа и бумаги, бумаги, бумаги…

– Вячеслав Владимирович, Белогорье уже больше двух лет живёт и работает в условиях фронтового приграничья. Как люди реагируют на такую обстановку?

– Мы живём в таких условиях два с половиной года. Безусловно, ситуация продолжает быть сложной и напряжённой. В первую очередь в приграничье. Мы видим, где ситуация меняется к лучшему, где остается напряжённой, где ухудшается. К сожалению. Но мы чётко понимаем, что обеспечить стопроцентную безопасность, исходя из близости государственной границы, не можем. Мы каждый день принимаем решения по вопросам обеспечения безопасности каждого жителя приграничья. В этих условиях мы ищем возможности, как сохранить жизнь себе, близким. Для этого мы реализовали ряд практических мер, которые вы в том числе можете наблюдать на улицах города.

Вы, наверное, обратили внимание на то, что все остановки общественного транспорта защищены. Мы установили более двух тысяч бетонных конструкций по всему городу, где при возникновении ракетной опасности могут укрыться горожане. Я уже дал поручение на изготовление еще нескольких десятков подобных укрытий для установки на улицах и перекрёстках города. На обращения граждан мы реагируем оперативно.

Это, конечно, не все меры, принятые нами для обеспечения безопасности наших граждан.

Вообще обстановка в городе Белгороде и в Белгородской области, особенно в непосредственной близости к государственной границе, отличается. Приграничные посёлки и сёла подвергаются постоянным обстрелам. Это Шебекинский, Грайворонский, Валуйский районы. Посёлки Новостроевка, Таволжанка, Ясные Зори и многие другие. У нас сёла находятся в 20–50 метрах от государственной границы… К сожалению, есть погибшие и среди них – дети! Много раненых.

Кроме артиллерии и реактивных систем залпового огня, враг наносит удары и боевыми дронами. Разрушает жилые дома, магазины, социальные объекты. Во многих районах повреждены системы электро- и газоснабжения. В такой ситуации мы принимаем все меры для обеспечения в первую очередь безопасности людей, сохранения их жизней.

Безусловно, каждый гражданин переживает эту ситуацию по-разному. Есть те, кто достаточно спокойно, с большой выдержкой проходят сегодняшние испытания, есть те, кому крайне сложно – они просят помочь с временным переездом, а кто-то переезжает в другие регионы страны. Поэтому наша задача – показать людям, научить и сформировать у них навык поведения в критических ситуациях. Но решение – оставаться или уезжать, должен, безусловно, принимать каждый сам.

– В этом контексте, готов ли житель области к переезду или остаться здесь? 16 сентября Белгород, вновь был обстрелян кассетными боеприпасами. В 7 часов утра. Город словно не отреагировал на эту агрессию. Дети пошли в школу, люди пошли на работу…

– Я очень хорошо помню этот день. Когда нацисты нанесли ракетный удар, я был на работе. Я сразу выехал в те