Тайная лаборатория - Александр Александрович Тамоников

Профессор заставил привести себя в порядок, загнать страх глубоко внутрь:

— Я все понял, позвольте несколько вопросов?

Кумати расплылся в ехидной ухмылке:

— Конечно, профессор, слушаю вас!

— Против кого вы намерены применять оружие, которое мне предстоит создать?

— Мы не намерены применять оружие массового поражения вашего, господин Андорин, производства.

Ответ буквально ошарашил Андорина:

— Но, тогда… я ничего не понимаю.

— Вы плохо слушали меня. Я говорил, чтобы с тобой считались, чтобы к твоему мнению прислушивались, чтобы ни у кого не возникло даже мысли нанести тебе хоть какой-либо вред, надо обладать силой если не более мощной, то хотя бы соизмеримой с силой противника. И ни слова не сказал, что наша организация намерена применять отравляющее вещество. В мире достаточно много государств, имеющих ядерное оружие, но никому из их руководства и в голову не придет мысль применять его. Потому что это будет означать гибель всей планеты. Но, как сдерживающий фактор, как гарант безопасности, ядерное оружие незаменимо. Вот и мы хотим иметь мощное средство противодействия тем же США, дабы в Белом доме слегка поубавили свой воинственный пыл. И начали считаться с мнением других, не желающих подчиняться Штатам государств. Того же Лагоса. Еще вопросы?

— Нельзя ли избавить меня и Марину от проведений опытов над людьми?

— Нет! Здесь, кроме вас, меня и других охранников, больше никого не будет. Ни я, ни Чон с Ли не специалисты. Помочь они могут, но не более. Поэтому всю работу вам предстоит делать самим.

— Но я не смогу травить людей!

— Повторяю, это не люди. Это человекоподобные создания. Они имеют семьи, у них есть дети, но предложите родителям 200 долларов, и они продадут вам любого ребенка. Они живут, как дикари, питаются рисом и лягушками, что выползают на поверхность после ливня. Они не знают, что такое стыд. Сношаются при детях, употребляют наркотики, ходят в туалет прямо в хижине рядом с местом, где принимают пищу. Это дикари, господин Андорин, и не жалейте их. Лучше пожалейте себя. Я самому злейшему, кровному врагу не пожелаю оказаться в камере пыток. Кстати, если вы совершите глупость и окажетесь распятым на станке, то я приведу в камеру этих так беспокоящих вас аборигенов, и вы увидите, как они будут смеяться над вашими муками. А если прикажу, они порвут вас зубами, как собаки. Такой это народ. Еще вопросы есть?

— Гарантия того, что вы действительно отпустите нас с Мариной после того, как мы завершим работу по созданию отравляющего вещества.

— Гарантия — мое слово! Других гарантий не будет.

— Я должен посоветоваться с Мариной!

Кумати отрицательно покачал головой:

— Мужчина, Игорь Викторович, должен принимать решения сам. Иначе он не мужчина. У вас три минуты.

— Но…

— Время пошло, господин Андорин!

И ровно через три минуты…

— Время вышло, профессор! Ваше решение?

— Я согласен!

— Другого ответа я и не ожидал услышать.

— Мы будем как-то документально оформлять наше сотрудничество?

— Вы хотите, чтобы потом вас искал Интерпол?

— Нет, не хочу!

— Тогда ничего мы оформлять не будем. Я уже назвал круг лиц, которые имеют доступ в секретную часть. Больше о том, что происходит внутри горы, знать никто не будет. Свидетелей вашей работы не останется. Это и в моих интересах.

— Я все понял. Но мне необходимо поговорить с Мариной.

— У вас на это время до утра завтрашнего дня. К утру рядом с горой будет сооружен полигон для работы с П-274.

Андорин воскликнул:

— Как? На открытой местности? Но это приведет к радиоактивному заражению всего живого в радиусе тридцати километров.

— Я знаю! Охрану мы уберем. А население деревни? Так им все равно умирать.

Андорин повторил:

— Умирать! Какое это страшное слово.

— Вам напомнить, сколько человек ежедневно гибнут в автокатастрофах? И это воспринимается негативно, но привычно. Привыкайте и вы смотреть на мир проще. Думайте о работе и о том, как обеспеченно, ни в чем не нуждаясь, станете жить потом. Вспоминая как в страшном сне свои приключения в Лагосе.

— Мне необходимо подготовить систему «Синтез». По сути мы проведем ядерный взрыв сверхмалой мощности без вспышки и ударной волны с мизерной долей облучения быстрого действия, но с большим выбросом тепла в атмосферу. Только в этих условиях компоненты «Анделя» приобретут другие свойства.

— Вот поговорите с дамой сердца, отдохнете, успокоитесь, а с утра и начнем готовить миниатюрный ядерный взрыв. Сколько времени уйдет на подготовку?

— Если система исправна и вы доставили сюда П-274, а не П-276, то часа два.

— А что, П-276 сильно отличается от элемента П-274?

— Сильно ли? Применение П-276 в той же концентрации, что и П-274, уничтожит всю южную часть Лагоса и вызовет катастрофические последствия для сопредельных государств.

— Мы доставили контейнеры с П-274.

— Будем надеяться. Проверить это невозможно.

— Следовательно, активацию системы назначаем на 10.00?

Андорин поправил Кумати:

— На 11.30, 29 марта, четверга, господин начальник. Или хозяин?

— Для вас, Игорь Викторович, и для вашей очаровательной Марины Владленовны просто Рютаро. В неформальной обстановке. Вернемся в апартаменты. Камеру закроем, чтобы ничего не напоминало о ней.

Кумати с Андориным прошли в апартаменты проживания профессора и его помощника.

Чао Чон, опередивший их, ждал в прихожей.

Он доложил:

— Хозяин! Госпожа гостья готова подняться сюда.

— Прекрасно. Вы слышали, профессор? Встречайте возлюбленную. Сегодня здесь посторонних не будет. Можете провести вечер, как заблагорассудится. Впрочем, вы не нуждаетесь в моих разрешениях. И еще, будьте раскованны. В апартаментах не установлено ни прослушивающих устройств, ни скрытых камер видеонаблюдения.