Тайная лаборатория - Александр Александрович Тамоников

в контейнерах были доставлены в лабораторию, а установка «Синтез» демонтирована, Кумати прошел в караульное помещение, приказав начальнику охраны:

— Спутниковую связь в кабинет!

Дежурный доставил трубку. Японец набрал номер.

— Саясон? Кумати! Первый этап главной работы завершен.

— Прекрасно! Ты уверен, что Андорин сделал все, как надо?

— А как надо?

— Хорошо! Прими мои поздравления!

— Благодарю!

— Удачи, Рю!

— Всем нам удачи! Конец связи!

Кумати вызвал дежурного, передал трубку. Прошелся по кабинету. Итак, начало грандиозному эксперименту положено. Это успех. Это большой успех. И большие деньги.

Подмосковье. 29 марта, четверг

Сегодня по плану учебно-боевой подготовки специальная группа особого назначения «Орион» отрабатывала учебную задачу по преодолению водной преграды с быстрым течением на полигоне Главного управления по борьбе с терроризмом. В третий раз Тимохин заводил подчиненных в искусственный канал, так как две предыдущие попытки пройти преграду закончились неудачно. В первый раз лопнул трос и стремнина унесла спецназовцев к заградительной сетке. Во второй — уже у самого берега лопнул страховочный трос у капитана Шепеля. Выбравшись по сетке на сушу, капитан выругался:

— Ну не твою мать! Ведь уже добрался и — на тебе, трос полетел к чертям.

Он обратился к Тимохину:

— Командир! Давай на сегодня завяжем. Или течение изменим, ну где это видано, чтобы вода неслась с такой скоростью. Сколько разных рек проходили, по краю обрыва водопада хаживали — и никогда такой скорости не было.

Капитана поддержал заместитель командира группы:

— Нет, Сань, ну реально, ерундой занимаемся.

Однако Тимохин оставался непреклонен. По данным разведки, некоторые каналы в тропиках, особенно в сезон дождей, представляли собой сплошную стремнину, и группе необходимо было наработать навыки преодоления столь бурных водных преград. Поэтому, предоставив офицерам короткий отдых, сменив часть поврежденной экипировки, он в третий раз отдал приказ:

— Внимание, группа. Задача остается прежней — форсирование водной преграды.

И добавил:

— Пока не пройдем канал туда и обратно, с территории полигона не уедем.

Офицеры поднялись, переглянулись, вздохнули. Поправив обмундирование, направились к каналу. Шепель приготовил устройство метания троса, дабы выстрелом вбить в противоположный берег конец каната. Но выстрелить не успел. Из-за полосы препятствий показался джип управления. «Ниссан» остановился рядом с личным составом. Из салона вышел полковник Крымов. Выглядел начальник отдела спецмероприятий сосредоточенным, даже напряженным. Поздоровался со всеми за руку:

— Пытаетесь переправиться?

Шепель ответил:

— Пытаемся, товарищ полковник, да без толку. На третий заход идем.

Крымов сказал:

— Не будет третьего захода.

Тимохин поинтересовался:

— А в чем, собственно, дело, Вадим?

Начальник отдела на вопрос не ответил. Распорядился:

— Гидрокостюмы снять, оборудование и экипировку — в машину. Майору Гарину и капитану Шепелю убыть в городок, где находиться, не покидая его территории. Ну, а ты, Саня, — полковник повернулся к Тимохину, — как переоденешься — в «Ниссан»!

— Что случилось, Вадим? Обозначился Андорин?

— Все узнаешь в свое время. До него осталось недолго. Генерал Феофанов объявил экстренное совещание в загородной резиденции на 11.30. Экстренное, подполковник, так что поторопись, нам до резиденции еще доехать надо.

Тимохин кивнул:

— Понял. Через десять минут поедем!

— Давай. Жду здесь!

Офицеры группы спецназа «Орион» прошли в модуль. Вскоре Тимохин, переодевшись в штатный костюм и короткую кожаную куртку, подошел к Крымову:

— Я готов!

— Едем. Садись в машину.

Александр устроился на сиденье переднего пассажира, протер окошко, закурил. Крымов вывел джип с полигона на шоссе и, резко увеличив скорость, повел внедорожник к окружной дороге.

Тимохин спросил:

— До совещания ты мне ничего сказать не хочешь?

Крымов взглянул на друга:

— Точной информации по причине экстренного совещания у меня нет, знаю лишь, что Феофанов вызывает Потапова, тебя и меня после того, как в резиденцию прибыл советник президента, полковник Казаков.

Тимохин улыбнулся:

— Конечно, вместе с очаровательной Натальей Андреевной Алешиной?

— Не знаю! Но скорее всего с ней. Чего ты лыбишься? Весело?

— А с чего грустить? Пока причин для грусти не вижу.

— Вот именно, что пока. Чует мое сердце, Саня, предстоит тебе с «Орионом» дорога дальняя.

— Лишь бы не в казенный дом.

— А вот этого никто гарантировать не может.

— Значит, все-таки Андорин?

— Сказал же, не знаю, но… наверняка он.

Александр выбросил окурок сигареты:

— Слушай, Вадим, если предстоит дальняя дорога, то и черт с ней, в конце концов, мы к ней и готовились, но вот почему ты нос от Алешиной воротишь, не пойму? Ведь вижу, нравится она тебе, и ты ей нравишься. Или боишься?

— Чего?

— Это у тебя надо спросить — чего?

— Ничего я не боюсь, и давай не будем об этом, Сань, что-то хреново у меня на душе.

— Вчера водку на ночь не пил?

— Да, пошел ты! Молчи лучше, не зли!

Дальше до резиденции ехали молча.

Въехали в усадьбу у деревни Долгинино в 11.10. Остановились у гаражных боксов. К ним тут же подошел помощник генерала прапорщик Ларионов:

— Здравия желаю, товарищи старшие офицеры. Вовремя приехали.

Крымов спросил:

— А тебя Феофанов что, из помощников в швейцары перевел, встречать приезжающих?

Прапорщик невозмутимо улыбнулся:

— Ты почти угадал, Крым. Генерал отправил меня встретить вас. Проводить в комнату отдыха, напоить кофе или чаем, при желании сварганить легкий завтрак, поэтому спрашиваю: завтракать будете?

Тимохин ответил:

— Нет, Вася, завтракать мы не будем. До совещания осталось пятнадцать