Шторм-333. Взятие дворца Амина - Валентин Константинович Мзареулов

несколько успокоить их, я сказал, что Тараки находится в Доме народов, с ним личная охрана и в настоящий момент ему ничто не угрожает. Все трое вновь коротко рассказали о событиях уходящего дня. Твердо заявили, что X. Амин произвел государственный переворот. Нам принесли ужин — жаркое с картошкой. Я предложил икру и водку. Однако все трое отказались. В ходе разговора у Ватанджара все время навертывались слезы. В какой-то момент А. Сарвари заявил:

— Дайте нам роту кубинцев, и мы сметем клику Амина.

Я сказал, что об этом в настоящее время не может быть и речи. В связи с тем, что мы взяли ответственность за их безопасность на себя, твердо попросил без согласования с нами каких-либо активных шагов не предпринимать и предложил сдать мне все личное оружие. На кровать было сложено два автомата «шмайсер», один автомат Калашникова, малокалиберный пистолет, который был подарен Ватанджару в июле 1978 года заместителем министра внутренних дел СССР Папу-тиным, а также револьвер чешского производства, принадлежащий А. Сарвари. Предупредил, чтобы в светлое время дня министры не выходили из здания виллы. Пообещав приехать на следующий день, забрав оружие и проинструктировав командира группы «Зенит», я покинул виллу и вновь скрытно прибыл на территорию советского городка.

Но оставалась проблема «Тойоты», которая продолжала стоять в гараже Самунина. Собрались на совещание Иванов, резидент Осадчий и я. Осадчий предложил посадить кого-либо из наших сотрудников за руль, вывезти машину за город и там ее взорвать. Я высказался против, так как на окраинах города везде стояли усиленные посты и, имея указание Амина, могли без предупреждения открыть огонь по автомашине с тяжелыми для нас последствиями. Тут я вспомнил, что у одного из сотрудников торгпредства имеется точно такая же черная «Тойота», на которой он ежедневно выезжает и въезжает через торгпредские ворота и которую хорошо знают все полицейские, несущие службу около этих ворот. Мой вариант сводился к следующему. Договориться с этим сотрудником торгпредства, чтобы он на своей машине выехал в город на виду у дежурного полицейского, заехал бы в гости к одному из советских товарищей. Там снять номера, переставить их на «Тойоту» Л. Сарвари, завести ее на территорию торгпредства и поставить в закрытый бокс. После пересменки полицейских у ворот или на следующий день проиграть обратную комбинацию. После этого «Тойоту» А. Сарвари по возможности разобрать, некоторые детали со временем пустить на запчасти, а остатки кузова, может быть, закопать. Исполнение этой операции было поручено В. Осадчему. Я не интересовался, как это было организовано на самом деле, но машина А. Сарвари «исчезла». Следует заметить, что на территории советского жилого городка работала группа уборщиков и садовников из числа афганцев. Через наши возможности мы наблюдали в последующие дни, как они «добросовестно» выполняли свои обязанности, заглядывая даже в те уголки большого двора, где и не должны были появляться.

15 сентября я доложил обстановку Крючкову. В Москве было принято решение вывезти трех министров на территорию Советского Союза. Естественно, я вновь навестил подопечных, рассказал им о предложении Москвы и получил их полное согласие. После этого началась разработка плана операции, которая в ходе телефонного разговора с Крючковым получила условное наименование «Радуга».

Операция «Радуга»

В принципе имелось две возможности вывода министров на нашу территорию: через сухопутную границу или по воздуху. Ясно, что в той обстановке вывод их с использованием территории Ирана, Пакистана или КНР полностью исключался. Если выводить через сухопутную границу Советского Союза, то необходимо было скрытно преодолеть около 400 километров на мазари-шарифском направлении или более 1000 километров на направлении Кабул — Герат — Кушка. Стали рассматривать вариант переброски по воздуху. Из аэропорта Кабул самолетом «Аэрофлота» или другой авиакомпании осуществить вывоз министров из Афганистана было очень трудно, так как возникали сложности с документами, билетами и преодолением сильной охраны.

Тогда рассмотрели военно-воздушную базу Баграм. Здесь находилась группа советских войск, а также работал наш советник при начальнике контрразведки военно-воздушной базы полковник Дадыкин. Кроме того, в Баграме часто садились наши военно-транспортные самолеты. Наиболее уязвимым был участок дороги от Кабула до Баграма протяженностью около 60 километров.

К утру 16 сентября план был готов и доложен в Москву. День проведения операции — 17 сентября.

Мы исходили из того, что это была пятница, выходной день, и, естественно, сотрудники многих афганских служб должны были отдыхать. По нашему замыслу, в 8:00 17 сентября тяжелый транспортный самолет типа Ан-76 должен приземлиться в Баграме и подрулить к той части аэродрома, где дислоцировался наш батальон и советники. Самолет должен доставить крытую грузовую автомашину типа ГАЗ-63 с группой охраны и тремя большими ящиками, сколоченными из досок. После приземления и остановки самолета ГАЗ-63 выкатывают из фюзеляжа.

Здесь ее и группу прикрытия встречает наш советник Дадыкин. Он на легковой машине, следуя впереди, обеспечивает прибывшей группе передвижение к выезду с военно-воздушной базы и сопровождает их до Кабула. Самолет же занимает такую позицию, чтобы он вновь мог загрузиться и быть готовым к взлету. Подъехав к Кабулу, машины должны следовать не через центр города, а по обходной дороге и примерно в 9:00 — 9:15 прибыть к элеватору. С 9:00 у элеватора их будет ждать в своей машине сотрудник представительства Кабанов. Дадыкин остается в районе элеватора и ждет возвращения группы. Кабанов сопровождает ГАЗ-63 до виллы. Затем ГАЗ-63 загоняется задним ходом в принадлежащий вилле гараж, ворота которого выходят в одни из переулков. Ворота гаража закрываются, ящики выгружаются из машины и через дверь в гараже, которая ведет во двор, переносятся на виллу (расстояние примерно 12–15 метров). Трех министров помещают в ящики, затем через дверь вносят в гараж и грузят в кузов автомашины. По нашим расчетам, вся эта часть операции должна закончиться не позже 10:00. Затем Кабанов вновь сопровождает ГАЗ-63 до элеватора и передает Дадыкину, который обеспечивает беспрепятственный проезд по дороге и в районе военно-воздушной базы Баграм. Вместе с тем группа сопровождения предупреждается, что в случае непредвиденных обстоятельств и возможных попыток проверить ГАЗ-63 она всячески препятствует этому вплоть до применения оружия. На аэродроме Баграм автомашина ГАЗ-63 с ходу грузится в фюзеляж самолета, который немедленно, около 11:30 взлетает. Сразу после взлета самолета Дадыкин по закрытой связи передает в Кабул условную фразу нашему сотруднику контрразведки на пункте связи «Микрон»[11]. Тот, в свою очередь, по городскому телефону передает мне в посольство условную фразу, которая означает, что самолет в воздухе.

План был рассмотрен и утвержден в Москве на самом высоком уровне. В