Урок истории - Дмитрий Юрьевич Пучков

Борьба с проституцией идет каким образом. Находился я в Дубае, это был 2013 год…

Дмитрий Пучков: Страшный вопрос задам: у них что, там есть проститутки? Мне такое даже представить затруднительно.

Дмитрий Овсянников: Там все то же самое, только все в более скрытой форме, все те же проблемы. Начнем с того, что большая часть чеченцев оказалась в качестве беженцев на территории соседней Ингушетии. И вот в Ингушетии — ВИЧ, наркотики, проституция и вот это все, к сожалению, пришло. Не от того, что от чеченцев, а от маргинализированного элемента, которые представляли преимущественно чеченцы.

Когда я был в Арабских Эмиратах, там я находился в компании своих товарищей, чеченцы, ингуши были, и вот там рассказывали случай, что чеченцы, пошли в какой-то там бордель и стали искать чеченок. Им выдали чеченок, а они пошли и в пустыне закопали их по голову в песок и покончили с ними. Эта карательная акция привела к тому, что очень мало этого всего.

Дмитрий Пучков: Заниматься этим физически опасно.

Дмитрий Овсянников: Опасно, да. Предельно опасно.

Дмитрий Пучков: Это не наш метод.

Дмитрий Овсянников: Да, согласен, это не наш метод. Но они такими жесткими, варварскими даже методами… это же молодые парни этим занимаются, которые на волне националистических чувств пытаются что-то сделать, но… лес рубят — щепки летят. Конечно же, у нас другая ситуация.

Дмитрий Пучков: Печально. А вот вы сказали, что там есть некий тейп, от русских. Правильно ли я знаю, что во время Кавказской войны достаточно большое количество русских солдат убежало на сторону, скажем так, имама Шамиля, приняло ислам, жило в Чечне. Вот «Кавказский пленник» Льва Толстого не совсем правильный, потому что гораздо больше сидело не в плену, а просто ушло, жило там. Говорят, под населенным пунктом Ведено их было очень много.

Дмитрий Овсянников: И Дышне-Ведено — родное село Шамиля Басаева, прискорбно известного. И есть мнение, что он якобы тут… знаете, чтобы от мифов этих отойти или на какую-то твердую почву встать, что стоит сказать. Так много-то дезертиров не было, во-первых. Ну да, были там польские какие-то инсургенты, которые бежали от войны и прекрасно там задействованы были. А русские… вы знаете, кто и попадал, они быстро очеченивались, их женили на чеченках, и они потом о себе следа не оставили. Чтобы целый тейп…

Если представителя Орси спросить, он от русских, он усмехнется или может даже не понять вопрос, он же — чеченец, какой русский-то он. То есть тут доминирует совершенно четко этническая идентичность чеченская, а какое было происхождение, так много прошло времени и поколений, что это уже не актуально.

Дмитрий Пучков: Никому это просто не интересно. То есть они друг друга не оскорбляют? Прозвище «хвостатые» не имеет хождения?..

Дмитрий Овсянников: Не имеет. Они довольно уважительно друг к другу относятся, этикет такой соблюдается. Мне это очень нравится. В компании бранные слова или подколы жесткие не в чести. Некое такое уважение в разговоре поддерживается, это очень привлекательная сторона этикета и общения. Но если мы говорим про происхождение, точнее, про идентификацию кто откуда, то здесь важно понять, что проведены были исследования в течение последних четырёх-пяти лет, московская группа проводила — набор психологических методик о том, как человек себя ощущает, кто он.

И примечательно, что чеченцы на первое место из всех идентичностей поставили — «чеченцы», второе — «мусульмане», ну а далее «мужчина», «гражданин России» — это все на остальных местах. Ингуши на первой место поставили — «мусульмане», а потом уже «ингуши» и все остальное. Для кабардинцев, к примеру, то, что ты мусульманин на восьмом месте было, а национальность — месте на пятом. «Мужчина», «романтик», что-то еще, то есть какие-то другие формы идентичности там господствовали. А вот именно у чеченцев и ингушей мы видим, как плотно слилась и мусульманская идентичность, и национальная идентичность, и значимость ее на первом уровне, тут очевидно все.

Дмитрий Пучков: Про этикет замечу. Это к вопросу о том, почему они не употребляют бранных слов, оно наслаивается одно на другое, Когда их показывают по телевизору и они что-нибудь говорят, я, например, по каждому вижу, что он глубоко знаком с русской феней. Они очень четко соблюдают все понятия, видимо, поскольку это дело вообще, не могу сказать первобытное, я бы сказал, первородное, то есть то, как мужчины в мужских сообществах, где нет тетенек, должны общаться друг с другом. Наши уголовники, те которые серьезно засиженные, они тоже матом не ругаются. Этого делать нельзя категорически. Тебя за это просто убьют.

Дмитрий Овсянников: А шпана какая-нибудь…

Дмитрий Пучков: Да. Вот там происходит ровно то же самое. Наблюдать всегда забавно — как это оно у них вот так переплетается интересно.

Дмитрий Овсянников: Не к ночи будет помянутый Александр Исаевич Солженицын писал о том, что чеченцы якобы такие перерожденные лагерники, что они по понятиям живут и тюрьма им дается проще, лагеря. Но не к ночи будет он помянут, поэтому нам его мнение здесь не указ.

Дмитрий Пучков: Я примерно то же самое могу сказать. Что любые отсидки, армия и прочее проще даются людям из деревень, например. Потому что они гораздо более выносливые и им это понятней.

Дмитрий Овсянников: К сожалению, процесс урбанизации долбанул сильно по русским, и у нас образовались демографические ямы. И эти центробежные процессы в нашей этнической группе сыграли, конечно, очень серьезную роль. Достаточно отметить то, что чеченцев мы с большим правом можем назвать нацией, чем русских. Русские консолидированы, скорее всего, до уровня народности, а вот чеченцы — до уровня нации. К этому подходит все дело. Очень сильно по нам вот эти все деструктивные процессы долбанули. А вот чеченцы, проживающие в сельской местности (особо крупных городов там, помимо Грозного и Гудермеса, нет) — там этот традиционный быт, многодетные семьи, они, конечно, закаляют мужика, формируют его в нормальных правилах, культ матери, культ отца и всё, в общем, нормально, конструктивные вещи все.

Дмитрий Пучков: А как они к женщинам относятся?

Дмитрий Овсянников: Да, тут интересно заметить. Конечно, в мусульманских обществах женщина занимает подчиненное положение, но в то же время на Кавказе в целом женщине отведена довольно высокая роль, роль благородная — хранительница очага, воспитательница детей. Более того, существуют такие эпические факты, когда слово женщины останавливало битву между мужчинами, и женщины имели мужественные черты, такие амазонки кавказские были.

В то же