Палестино-Израильский конфликт: 1947-2025. Вечная война за землю обетованную - Александр Борисович Широкорад

Днем 10 июня, вслед за обстрелом Бейрута авиацией и флотом и провалившихся попыток высадки десанта в районе международного аэропорта, израильское командование предъявило ультиматум, в котором советовало всем покинуть город до начала штурма по указанным маршрутам. Иностранные посольства срочно эвакуировались. На советском пароходе «Репино» были эвакуированы 175 сотрудников советских учреждений в Ливане и членов их семей. При отходе из Бейрута пароход обступили израильские военные катера, пытавшиеся в нарушение всяких международных норм заставить его идти в один из израильских портов. Однако советские моряки отклонили все эти требования и благополучно дошли до сирийского порта Латакия, где более ста советских граждан пересели на теплоход «Лев Толстой», совершающий регулярные рейсы между Латакией и Одессой.

5-я оперативная эскадра также принимала участие в событиях. Командовавший тогда 5-й эскадрой контр-адмирал Селиванов Валерий Егорович писал: «Мои силы стояли в заливе Мерса-Матрух, в 52-й точке, и большой отряд кораблей я уже заранее подтянул в район Кипра. На третий день конфликта с ЦКП Вооружённых Сил дежурный генерал передал мне приказ министра обороны к нолю часам встать на якорь в сирийском порту Тартус. Это было где-то часов в шестнадцать, до полуночи оставалось восемь часов. Я сразу понял, что израильтяне, видимо, планируют ракетно-бомбовый удар по Тартусу. И если мои корабли успеют войти в порт, то, скорее всего, Израиль не решится на этот удар. Израильтян можно понять. Связываться с нами им было не резон. А бомбить Тартус с находящимися в нём советскими боевыми кораблями – самоубийство. Ведь я буду иметь полное право поражать своими силами израильские ракеты и самолёты – я же не знаю, в кого и куда нацелены бомбы, по городу или по моим кораблям. А сил у меня для этого более чем достаточно.

<…>

Во время Сталинградской битвы Хрюкин (будущий маршал авиации) дал команду всем самолётам, какие могут подняться в воздух, со всех аэродромов лететь бомбить прорвавшуюся немецкую танковую колонну. Я отдал почти такой же приказ силам эскадры. Всем, кто на ходу – полный ход и идти на Тартус! Вот это было зрелище! Шли в темноте, трубы раскалились докрасна и светились, выбрасывая в небо целые снопы огня, шли на пределе возможностей.

Мы находились на таком расстоянии, что строго к полуночи никак не успевали. В 23–50 до берега ещё оставалось одиннадцать миль. Мы держали тридцать узлов, значит, за десять минут смогли бы пройти максимум ещё пять миль. Но город уже было видно, до него было соответственно двадцать два километра, огни на горизонте светились.

Здесь на связь опять выходит ЦКП, дежурный генерал спрашивает, что доложить министру обороны.

И здесь, каюсь, я решил, что “рейд”, это понятие растяжимое. Своим оружием город я уже прикрываю. Задачу теперь могу выполнить любую. Потому доложил, что наблюдаю город, становлюсь на якорь. И через полчаса встал на якорь! Таким образом, бомбардировку Тартуса мы предотвратили».

Ряд военных и политических руководителей СССР предлагали активней использовать возможности флота. 10 июня советский посол в Ливане Юхин направил в Москву предложение о посылке дополнительного количества наших кораблей в Средиземное море и имитации высадки десанта, но МИД это предложение отклонил.

Вечером 12 июня из Ливии в МИД поступила шифрограмма: «Каддафи решил передать Сирии свои ЗРК советского производства. Ливийцы просят переправить их в Сирию на советском судне, так как Израиль не посмеет ударить по нему или захватить».

МИД возражал, но ЦК КПСС и министерство дало согласие. И 13 июня начальник Генерального штаба маршал Огарков предложил вставить в Постановление ЦК пункт об указании Министерству обороны придвинуть к территориальным водам Ливана группу кораблей ВМФ СССР – крейсер, эсминец и два сторожевых корабля.

Более твердая позиция по отношению к агрессии Израиля прозвучала 14 июня в «Заявлении Советского правительства». Там, в отличие от Заявления ТАСС от 8 июня, где использовались обтекаемые формулировки – «Советский Союз требует немедленно положить конец вооружённому вторжению Израиля в Ливан и отвести израильские войска на свою территорию», – теперь более жестко определялась позиция СССР:

«Советский Союз не на словах, а на деле выступает на стороне арабов, добивается, чтобы агрессор убрался из Ливана. Тем, кто ныне вершит политику Израиля, не следовало бы забывать, что Ближний Восток – это район, расположенный в непосредственной близости от южных границ Советского Союза, и события в котором не могут не затрагивать интересов СССР. Мы предупреждаем Израиль об этом.

<…>

Советское правительство требует, чтобы эта наглая агрессия была прекращена. Со своей стороны Советский Союз будет делать всё от него зависящее, чтобы в этом районе был установлен прочный мир».

Но уже тяжелобольной Брежнев боялся предпринимать какие-либо серьезные шаги, и все эти приготовления прекратились после его возражения. В Триполи срочно телеграфировали остановить погрузку ливийских ЗРК на советское судно, а вопрос о направлении советских военных кораблей к берегам Ливана отпал сам собой.

С июня по сентябрь 1982 г. усиленная рота морской пехоты Балтийского флота с танковым взводом выполняла задачи боевой службы в Средиземном море с заходом в порт Тартус.

Находящийся с 14 февраля 1982 г. на боевой службе крейсер управления «Жданов» после начала боевых действий завершил 14 июня начатый 5 июня деловой визит в порт Дубровник (СФРЮ) и был переброшен к побережью Сирии. Там он с 20 июня по 12 августа обеспечивал ПВО САР на рейде порта Тартус от кораблей, самолётов США, НАТО и Израиля. Круглосуточно находились в боевой готовности № 1 половина зенитно-ракетных средств корабля. С 27 июня крейсер недолго находился с деловым визитом в порту Тартус со штабом 5-й оперативной эскадры под командованием контр-адмирала В. А. Селиванова.

Командовавший тогда 5-й эскадрой контр-адмирал Селиванов Валерий Егорович вспоминал: «Самолёты израильских ВВС неоднократно проходили в непосредственной близости от нас. Помню, стоим в Тартусе, с ГКП докладывают: “Наблюдаем на радарах израильские самолёты”. Проходит пара минут – “шарах”! Ожили зенитно-ракетные комплексы сирийской армии. Ракеты летят над нашими головами».

Прикрытие сирийских портов являлось одной из важнейших задач кораблей эскадры, так как через них шли грузы для восстановления обороноспособности сирийской армии. Уже вечером 11 июня министр обороны СССР Устинов направил в ЦК КПСС предложение немедленно поставить Сирии все необходимые средства для восстановления 10 зенитно-ракетных комплексов и для ускорения поставок по ранее заключенным соглашениям передать в 1982 г. три ЗРК «Волга» и 114 ракет к ним, 100 переносных ЗРК «Стрела-2М», 12 самолётов МиГ-23МЛ, а также 100 бронетранспортеров и другое имущество –