Inside Delta Force - Эрик Хэйни

мы же рассуждаем о чем-то действительно важном. О карьере человека и о том, станет ли он бригадным генералом или нет. — Воскликнул я. — И по сравнению с этим, что такое пара легко заменяемых придурков вроде нас с тобой? В смысле, где твое чувство меры, мужик?

По дороге на «Ранчо» мы от души посмеялись, но знали, что нам придется расплачиваться.

Когда мы зашли к Джесси в кабинет, чтобы доложиться, он нас уже ожидал. Сняв ноги со стола, он одарил нас улыбкой, от которой его глаза сузились до щелочек, напомнивших рептилию.

— Несколько минут назад мне звонил генерал Шукман — хотите угадать, по какому поводу? Похоже, кто-то в Командовании хочет, чтобы вас двоих поставили к стенке и расстреляли. Вы, парни, действительно знаете, как наживать врагов в высших сферах, не так ли?

— Да, сэр. Мы всегда делаем все возможное, — ответил я. Мог побиться об заклад, что Джесси наслаждался этим.

Наклонившись в сторону и сплюнув хлопья табака в общем направлении мусорного бака, он не сводил с нас глаз.

— Я знаю, Эрик, знаю, что ты знаешь, и поэтому отправил тебя туда. И генерал сообщил, чтобы вы все двигались дальше и делали все по-своему, не беспокоясь о том, что могут подумать другие. Однако вы должны приступить к работе. Отправляетесь сегодня днем. Детали уточните у начальника отдела личного состава; они организуют вам транспорт, все необходимые средства вы сможете получить в финансовом отделе. Эскадрон связи подготовил ваш пакет к отправке. И если вам что-то понадобится в пути, просто крикните нам. Впрочем, у вас же есть рация.

— Будет сделано, сэр. Надеюсь, мы не доставили вам слишком много проблем с генералом.

— Нет. Черт, парни, вы сделали мой день! А теперь все, отправляйтесь. Увидимся, когда вернетесь. — Он прикуривал очередную сигару и хихикал про себя, пока мы шли по коридору.

Мы со Стивом сделали все по-своему, и все прошло без заминок. Но рыбалка, когда я вернулся, была довольно скверной. Наверное, на Внешних отмелях было не то время года. Но это был важный мирный перерыв. Слишком скоро я снова оказался в Бейруте с миссией, которая оказалась совсем не мирной.

*****

— Похоже, что у стрелков нет какого-то определенного графика. Иногда они появляются несколько дней подряд, а затем мы снова не видим их в течение дня или двух. Единственный неизменный факт — они всегда появляются во второй половине дня в одном и том же районе и всегда среди толпы детей и подростков.

Я оглядел осунувшиеся лица остальных людей, столпившихся в пропахшем плесенью бункере, пока майор морской пехоты продолжал свой доклад.

— Последний момент — это то, что так затрудняет нам борьбу с ними. Когда это были одиночные стрелки, наши собственные снайперы могли справиться с проблемой. Но эти парни, похоже, обнаружили ограничения в наших правилах применения оружия и воспользовались этим. Они знают, что мы не можем позволить себе лишние жертвы среди гражданского населения, поэтому, открывая по нам огонь под прикрытием окружающих их детей, они поставили нас в тупик.

Мы не можем вести ответный огонь. Наши снайперы сообщили мне, что, хотя они, вероятно, и смогут вычислить в толпе отдельного стрелка, почти наверняка пуля пройдет сквозь него и попадет, по крайней мере, еще в одного человека. Этим другим человеком может быть ребенок, а это цена, которую мы не хотим платить.

До сих пор у нас было несколько раненых — к счастью, никто не был убит. Но если так пойдет и дальше, то потеря нескольких морских пехотинцев — вопрос времени. Уверен, что мне не нужно говорить вам о том, как это повлияло на моральный дух. Нам сказали, что у вас есть ответ на эту проблему. Если это так, мы будем очень признательны за помощь.

Майор морской пехоты закончил свой внутренний монолог и спокойно ждал ответа.

Андрес и я получили информацию о проблеме, с которой столкнулись морские пехотинцы в Бейруте, всего за пару дней до этого. Сначала нам сказали, что у морпехов проблемы со случайными стрелками, обстреливающими их позиции в районе бейрутского аэропорта. Это звучало странно, потому что морские пехотинцы всегда являлись высококлассными снайперами. В отличие от сухопутных войск, подразделения морской пехоты имеют в штате хорошо обученные снайперские команды, и командиры-морпехи знают, как их использовать. Мы неоднократно стреляли с морскими пехотинцами и считали их лучшими в своем деле. Но потом мы узнали остальную часть истории, и все стало на свои места.

Снайперы морской пехоты не могли стрелять, потому что снайперский патрон со 173-грановой, полностью оболочечной, пулей, используемый ими, был создан для обеспечения стабильности и точности — и высокой проникающей способности.

Это была одна из первых проблем, с которой мы столкнулись, когда решали, как стрелять в переполненном людьми месте при выполнении контртеррористической задачи: как убить одного человека в группе на большом расстоянии, не причинив вреда остальным? Это была главная дилемма «штурма под открытым небом» — нападения на открытой местности, когда террорист окружен заложниками и защищается ими. Это была техника, которой, по крайней мере, один раз успешно воспользовался Карлос Шакал,115 великий организатор терроризма, чтобы перебраться из здания в автобус, а затем, в конце концов, и в самолет для побега. Но мы разгадали этот код много лет назад.

Ответ пришел в виде пули, которая была бы точной и мощной, но при этом оставалась бы в теле человека после попадания. Проведя несколько экспериментов в течение первого года обучения, мы придумали винтовочные патроны, которые решили эту проблему.

Снарядив вручную патрон легкой пулей облегченной конструкции, имеющую очень высокую начальную скорость, мы получили точный боеприпас, который при попадании в цель терял свою энергию так быстро, что пуля оставалась в теле жертвы, не выходя с другой стороны. Компромиссом при использовании этого патрона стало то, что дальность его действия была несколько ограничена.

Несмотря на то, что пуля вылетала из ствола с очень высокой скоростью, тот же небольшой вес, который заставлял ее быстро терять энергию при ударе, также заставлял ее быстро терять скорость в полете. При этом пуля отлично работала на дистанциях до четырехсот метров или около того. Как мы узнали? После расчетов и предварительных исследований мы провели эмпирические испытания на различных дистанциях на живых козах. Никому не нравилось стрелять в животных, но поскольку испытания проводились ради того, чтобы избежать убийства невинных людей, они имели меньший вес в великом балансе вещей.