Inside Delta Force - Эрик Хэйни

Мы могли видеть довольно много людей, занимающихся своими повседневными делами, и, как всегда, когда смотришь на них через мощные линзы, мы вскоре стали узнавать людей, за которыми наблюдали. Несколько маленьких мальчиков вышли в кустарник между нами и деревней, и я наблюдал, как они бегали взад-вперед, крича и шлепая палками по земле. «Что, черт возьми, они делают?» — недоумевал я. Затем один из них поднял трофей, и другие мальчишки подбежали полюбоваться его добычей. Они охотились на ящериц.

Я надеялся, что охота не приведет пацанов к нашему укрытию. Чтобы обнаружить наше местонахождение, им пришлось бы на нас наступить, но мальчишки имеют привычку совать нос во всякие места. Если бы дети нас обнаружили, то мы бы просто ушли и попытались выполнить задание позже, но конечно, это усложнило бы все дело. Единственный случай, когда нам пришлось бы стрелять в целях самообороны, — это если бы на нас наткнулся вооруженный человек. Тогда мы воспользовались бы пистолетами с глушителями — но только если были бы уверены, что нас обнаружили, и у нас не осталось другого выхода.

Но ничего не произошло. День прошел без происшествий, и вскоре послеполуденное Солнце постепенно опустилось за нами и погасло в голубом Средиземном море. Ночной воздух легко разносил голоса, и мы могли слышать разговоры и семейные дела в «мизинце» Бейрута, торчащем перед нами. Быть снайпером — то же самое, что быть вуайеристом, но зачастую ты видишь то, чего предпочел бы не видеть.

В ту ночь я видел, как мужчина избивал своего маленького сына, и мне очень хотелось пустить пулю в руку, державшую эту палку. Не понаслышке знаю о подобных побоях, и ни один ребенок не заслуживает такой порки. Я также знаю, что такое дисциплина, когда ее вижу, но это была не дисциплина — это была чистая подлость ради подлости. Я надеялся, что тот ублюдок является одним из стрелков, но знал, что это не так. Тот человек был трусом. Он никогда бы не рискнул стрелять в американских морских пехотинцев, даже из безопасного места посреди толпы детей. Нет, стрелки, которых мы искали, могли быть кем угодно, но они не были трусами. Возможно, они заблуждались. Возможно, они были глупцами. И уж точно они были обреченными.

Второй день стал практически повторением первого. Такой же ленивый, тихий, сонливый. В тот вечер мы по очереди смотрели фильм Джона Уэйна, который крутили по телевизору в одном из домов. Это был один из моих любимых фильмов: «Искатели».116

До сих пор морские пехотинцы вели себя отлично. Я немного беспокоился, что в своем стремлении помочь они могут выдать нашу позицию каким-нибудь действием, которое привлечет внимание, но этого не произошло.

Я очень живо припомнил один случай во время ночного прыжка на базу морской пехоты «Туэнтинайн палмс»117 несколько лет назад, когда подобное произошло. Морские пехотинцы хотели помочь нам, потому что они просто не могли себе представить, что кому-то взбредет в голову прыгать с парашютом в пустыню посреди ночи. Поэтому несколько парней окружили площадку приземления, ожидая нас, и когда услышали самолеты над головой, выпустили в небо сигнальные ракеты.

Это был худший прыжок в моей жизни. Ночное зрение испортилось, меня ослепили сигнальные ракеты, и под порывами сильного ветра я врезался в землю, как мешок с дерьмом, вывихнув при ударе бедро. Потом вспышки погасли, и я снова на некоторое время ослеп. Но у одного рейнджера дела оказались гораздо хуже. Я нашел его лежащим на рюкзаке, без сознания, с торчащей из голени костью.

«Спаси нас от помощи доброжелателей», — размышлял я, лежа с напарником в нашем тесном, но уютном месте. Некоторые из вас, вероятно, задавались вопросом, как снайперы заботятся о физиологических функциях, находясь в таком положении в течение длительного времени. Ответ таков: жидкости — в бутылку, твердые вещества — в пластиковый пакет. И пока вы их туда складываете, ваш приятель дает вам немного больше места и дружески подбадривает. Когда наступает его очередь, вы делаете то же самое для него. А когда вы покидаете это место, вы забираете наполненные контейнеры и все остальное, что вы принесли с собой.

Шел третий день, незаметно проходили часы. Я только что взглянул на часы — было 5:35, — а когда снова посмотрел на местность, в месте, которое мы назвали «Позиция четыре», уже начала собираться группа людей. Она находилась в конце узкого переулка и была ограничена справа высокой стеной из бетонных блоков.

— Движение на «четыре», Андрес, — сообщил я, выглянув из-за оптического прицела, и мы оба заняли положение для стрельбы за своими винтовками. Я навел прицел на точку «четыре» и быстро отрегулировал прицел на дальность 320 метров, после чего полностью опустил рукоятку затвора, надежно зафиксировав патрон в патроннике, и позволив пальцу найти свое место на спусковом крючке. Выбрав такой ритм дыхания, который вызывал бы наименьшее движение прицела, я настроился на выстрел, отведя правое колено назад и подальше от сердца. Я знал, что Андрес делает то же самое.

В отличие от последних трех дней бездействия, теперь все двигалось с необычайной скоростью. В том, что открывалось передо мной, чувствовалось что-то зловещее. Еще несколько секунд назад вход в переулок являлся пустым, пыльным местом, но тут, будто из ниоткуда, появилось четверо или пятеро подростков. Теперь в том месте собралось, наверное, двадцать или двадцать пять детей, все они смеялись, кривлялись и показывали на позицию морпехов вдалеке. Они звали и махали рукой кому-то позади них, кому-то, кто прятался за бетонной стеной.

— Вот оно, Эрик, — выдохнул Андрес.

— Готов, — прошептал я, когда вышел первый стрелок. Я взял его на прицел. У него был АК, и он радостно приветствовал толпу. — Командуй, когда выйдет второй, — тихо добавил я, — И выстрел твой.

Человек, бывший моей целью, теперь стоял лицом в мою сторону и начал поднимать свое оружие. Я знал, что Андрес тоже держит своего человека в поле зрения, когда через долю секунды он произнес: «Снайперы… Готовность… Огонь!

Вууууумп!

Обе винтовки выплеснули свой яд в одно и то же мгновение. Я держал перекрестие прицела на верхней губе молодого человека, когда мое оружие кашлянуло. Я отшатнулся назад от отдачи, а он исчез. Смертельный выстрел отбрасывает человека так быстро, что кажется, будто земля просто проглатывает его. Когда я вернулся в исходное положение, единственным намеком на то, что