Ты идешь, Победа… Писатели – фронту! От Великой Отечественной до СВО. 1941–2025 - Коллектив авторов

class="v">только мачеха, с перепоя

бившая их по спинам обрезком шланга.

Выжженные напалмом

дешёвой водки

души. Воткнутые под рёбра

расплывшиеся наколки.

Это не просто люди, а люди-волки,

с мордами добрыми

вышедшие из лесополки.

Ветхозаветного Бога преданные солдаты.

Ночью им снятся полные магазины —

горки, сугробы, друзья, картонки,

маленькие квартиры.

Маленькие зарплаты

капают, как расплавленная резина

в банку из-под тушёнки.

Посмотри и запомни

его чёрные зубы,

запечатлённые на случайном фото

где-то

в пригороде Бахму́та.

Это он, задыхаясь от вони

в чужом окопе, —

до судорог, до икоты —

держался, перевязанный

бракованным турникетом.

Посмотри и запомни – это

непобедимая

Русская Пехота.

2. Потому что до неба растут дома…

Потому что до неба растут дома

и найти не получится тишину,

как у моря – невылизанных камней,

ты придумала ночью меня сама —

и сама же отправила на Луну,

чтобы тихо во сне приходить ко мне.

И побыть наконец-то совсем глухой:

ни гудков, ни по радио новостей —

только чёрное небо да белый шум.

Но запомни, родная: крутой забой,

терриконы и степи – твоих детей

я теперь под скафандром своим ношу.

Ну а в прочем – освоился на Луне,

забираюсь на кратеры поутру;

иногда прилетает метеорит.

Ты услышишь, наверное, обо мне,

если тополь под окнами на ветру

молодыми листочками зашумит.

3. Позовите меня…

Позовите меня, переулки, родные до дрожи,

Околотки котами обласканных малоэтажек,

Где бездомные псы на волков серогривых похожи

И молочные реки бегут с автомойки в овражек.

Позовите – вернусь, заберу своё тихое счастье.

Посадите на цепь – даже лаять особо не буду.

Ведь не зря же в квартире, что делится шторой на части,

Домовой по ночам разбивает на счастье посуду.

Позовите меня́. Расскажите мне русские сказки,

Да сварите в котле, где варили других полукровок, —

На забаву старухам, скрипящим, как петли без смазки,

И русалкам, плюющим с балконов кирпичных хрущёвок.

Позовите… Устал по далёким бродяжничать странам.

Вы мерещитесь мне в обожжённом куске штукатурки.

Я курю у ж. д. и окурки сую по карманам,

Чтобы после себя не оставить всего лишь окурки.

Софья Юдина

Небо – отражение земли

Другу в госпиталь

Знаю, что не может быть иначе,

Ты поверь мне, на слово поверь —

Номер я ввела на имя Зрячий,

Пусть оно сбывается теперь.

А пока ищи, что откололось,

Что успел запомнить наизусть,

Я сажусь к тебе – рука и голос,

И всё время разбудить боюсь.

Может, вместо крошек на кровати,

Вместо болью изнурённых лиц,

Видишь ты волну на перекате,

Голубые горлышки у птиц,

Видишь тех, кто до рожденья рядом

Шёл с тобой и кто наперерез,

Видишь дом за дальним снегопадом

И тропу, впадающую в лес.

Этот блеск земли – он есть и нету.

Нужен голос, тёплая рука.

А в глазах твоих плывут по свету,

Ты бы знал, какие облака.

* * *

И долгий день под тёплым снегопадом,

И ласточка летит по рукаву,

И я теперь, идя с тобою рядом,

Сама не знаю, сколько проживу.

Я лучше б стала маленькой, минутной,

Чтоб ты меня на свете не нашёл,

Но я хотела, чтобы было трудно,

А ты, наверно, чтобы хорошо.

Я не исчезну, если не мигая

Смотреть – я не исчезну никуда,

И ласточка в ладонь перелетает,

И снег идёт, и горе не беда.

Давным-давно простыми именами

От снега мы с тобой произошли,

И смерть не возвращается за нами,

И небо – отражение земли.

* * *

На кухне окна приоткрыты,

Туда влетает мошкара

И звёзды, и метеориты,

И тянет морем со двора,

А мы с тобой неразрешимы,

Но не жалей, а подытожь,

Что незамеченный другими

К тебе зато приходит дождь

И сушит плащ на ручке двери,

Что третий год в саду твоём

Растут какие-то деревья,

А я не знаю их имён,

Что ветер в зарослях полынных,

А в банках прорастает лук,

Что шелест крыльев муравьиных —

Пронзительный и нежный звук.

А под подушкой фотоснимок

Мне до утра мешает спать,

Он весь белёсый от щербинок,

Но я боюсь его предать,

И я не спрашиваю, где ты,

Не потому что знаю, где,

А потому что все рассветы

Потухли в дождевой воде,

И я вычерпываю воду

И представляю, как во сне,

Одолевая непогоду,

Мой тихий, ты придёшь ко мне

И так по-будничному скажешь,

Что в кухне дует из окна,

И сына своего покажешь

И дашь деревьям имена.

* * *

Мы осели с небес тишиной и коричневой пылью,

Мы дороги войны, мы стоим под её остриём,

Только бьются во мне изнутри соловьиные крылья,

Это птица во мне, я лишь слушаю голос её.

Я жила, никогда не срываясь на начатом слове,

По палатам, где в ряд камуфляжи висят у двери,

Сотню рук я пыталась отмыть от земли и от крови,

Но сильнее всего полюбила я руки твои.

День и ночь – вертолёты с крестами и чёрные сводки,

И щекой прижимаясь к горячей ладони твоей,

Я молилась о том, чтобы только увидеть походку,

А потом – хоть