Долгая дорога к миру. Хроники гражданской войны - Ростислав Владимирович Ищенко

населением освобождённых территорий. Следовательно, достаточно пленному уроженцу освобождённых территорий получить российское гражданство, как снимаются любые препятствия его добровольному зачислению в ВС РФ.

Но мы ведь понимаем, что далеко не все пленные желают вновь отправиться на фронт. Для них-то война закончилась, а гражданство, если конкретный человек не совершал военных преступлений, а был насильственно мобилизован и при первой же возможности сдался в плен, он получит и после окончания военных действий.

Соответственно, раньше желающих среди пленных повоевать почти не находилось (первые заявления о формировании добровольческих частей из пленных – уроженцев освобождённых территорий были сделаны около года назад, а первый реальный батальон появился только что.

Это один из убедительнейших признаков того, что способность ВСУ к организованному сопротивлению иссякает. Люди, только что находившиеся в рядах украинской армии понимают, что воевать осталось недолго и что спасти Украину уже ничто не может. Это и стимулирует появление добровольческих частей из бывших военнопленных.

Кстати, право просить о российском гражданстве имеют все граждане Украины, не только жители освобождённых территорий. К тому же скоро вся Украина может стать освобождённой территорией.

Военнопленных могут обменять, а Украина вновь пошлёт их на убой. Своих же граждан, тем более собственных военнослужащих, Россия никак не обменяет. Уцелеть же в составе ВС РФ – шанс на порядок (если не выше) больше, чем в ВСУ. И этот разрыв будет только расти.

Вся совокупность приведенных выше фактов свидетельствует о том, что ВСУ не просто переживают очередной кризис, а что у них не осталось ресурсов для компенсации этого кризиса и он будет только нарастать. Причём исход понятен уже даже простым бывшим украинским военнослужащим, а если виден финиш, значит, осталось недолго.

Фатальная неизбежность. О военном разгроме Украины

29.10.2023

Неоднократно замечено, что ВСУ постоянно совершают одну и ту же ошибку: объявляют некий населённый пункт (Мариуполь, Северодонецк, Лисичанск, Бахмут, Авдеевку) «крепостью» и пытаются удерживать его до последней возможности.

Огромное количество «военных специалистов» из интернета, прочитавших в своей жизни даже не одну книгу, а одну статью (написанную таким же «специалистом») и даже отставных военных (из тех, что на службе «командовали» газетами, журналами, складами и приёмными больших начальников) регулярно объясняют такую тактику тем, что находящиеся в обороне, мол, теряют как минимум в три – а то и в пять – раз меньше, чем наступающие. Это неправда.

Наступающий может потерять и в десять, и в двадцать раз больше, но только в том случае, если он, как украинские войска летом-осенью текущего года, бессмысленно прёт на подготовленную оборону, которую не в силах прорвать. Нормальная армия останавливает наступательную операцию на третий-четвёртый, максимум на пятый-седьмой день, если прорыв не достигнут.

Даже в ходе пресловутого Ржевского сражения, которое шло практически целый год, РККА прорывала боевые порядки немцев, затем те контратаковали. Так что большую часть времени шли встречные бои, в ходе которых стороны несли вполне сопоставимые потери.

Об уровне немецких потерь можно судить по тому, что, когда Модель весной 1942 года сумел окончательно отбить первое наступление на 9-ю армию Вермахта, его резервы, в том числе и переброшенные с Запада дивизии, были полностью исчерпаны, а в батальонах первой линии оставалось по нескольку десятков человек (то есть обе стороны были предельно истощены в ходе встречного сражения, а не одна наступавшая, на другую оборонявшуюся).

В нынешней СВО и других военных конфликтах последних лет применяется ещё и так называемое «ползучее наступление» (украинцы называли его «жабьими прыжками»), когда опорные пункты противника долго перемалываются артиллерией и авиацией, а затем, когда становится некому обороняться (а чаще нечего оборонять) занимаются пехотой. Но это не является классической наступательной операцией. Главное же, в таком темпе война может вестись вечно.

Причины украинского бессмысленного летне-осеннего наступления всем известны. Западные советники недооценили возможности России по созданию глубоко эшелонированной обороны, формированию многочисленных резервов и обеспечению армии всем необходимым.

Они рассчитывали выиграть войну на истощение, в буквальном смысле завалив российские позиции украинскими трупами (не своё – не жалко). Напомню, что ещё в августе западные военные специалисты откровенно заявляли, что снаряды у России закончатся раньше, чем солдаты у Украины. То есть они сознательно организовывали «мясные штурмы», рассчитывая, что российская артиллерия исчерпает боезапас, после чего станет возможным прорыв.

Почему же они так рвались к этому прорыву, что готовы были укладывать в землю десятки тысяч, хоть и украинских, но всё же солдат, сражающихся за интересы Запада? Явно не потому, что стремились доставить удовольствие России, позволив без проблем и особого напряжения истребить отборные, мотивированные, вооружённые и обученные Западом соединения ВСУ.

К вожделенному прорыву (в реальность которого они верили) западные советники и их украинские союзники рвались потому, что в отличие от того, что думают о наступлении профаны, большие потери, в разы превышающие потери обороняющихся, наступающая сторона несёт только в короткий период, предшествующие прорыву фронта. После этого потери наступающего, как правило падают до минимальных величин, а потери бывшего обороняющегося (а теперь бегущего) катастрофически возрастают.

Так было всегда, пока армия удерживала фронт, её потери были сопоставимы с потерями противника (а при хорошо организованной обороне были в разы меньше), но как только фронт был прорван и начиналось беспорядочное отступление, потери тут же зашкаливали.

До начала XIX века, пока сражавшиеся армии были относительно небольшими, проигранное сражение, при хорошо организованном победителем преследовании, могло привести к потере всей армии.

Стратегически ничего не изменилось в более позднее время. Во время Великой Отечественной войны главные безвозвратные потери СССР пришлись на 1941-42 годы, когда отступала РККА. А вот немцы понесли главные потери в 1944-45 годах, когда отступал Вермахт. Просто армии стали значительно больше, фронты протяжённее, глубина ТВД стала исчисляться сотнями и даже тысячами километров, что сделало невозможным уничтожение армии противника в одном (даже очень успешном) сражении.

Кстати, если бы немцы руководствовались представлениями о наступлении нынешних интернет-специалистов, требующих мобилизовать миллионы, чтобы достичь трёхкратного превосходства ВС РФ на фронте, то им пришлось бы ещё до 22 июня 1941 года мобилизовать не менее 15 миллионов человек и сосредоточить на Восточном фронте к моменту начала войны не менее 10 миллионов, а они обошлись 4 миллионами своих и полумиллионом союзных солдат.

Итак, чтобы в полной мере использовать преимущество обороняющегося, надо не дать противнику прорвать фронт. Но есть и ещё один момент. Как бы хорошо ни защищался обороняющийся, конфигурация фронта постепенно меняется не в его пользу. Обороняющиеся войска оказываются в «мешке» (обойдёнными с обоих флангов) или под нависающим «балконом», если обойдён один фланг. В любом случае их коммуникации оказываются под угрозой, а позиции под прицельным перекрёстным или анфиладным огнём.

Выправить ситуацию можно двумя способами: контратаковать, чтобы восстановить положение, или отступить, чтобы выровнять