Контрабандная единица - Владимир Михайлович Михайлов

Контрабандная единица

РАЗГОВОР НАЧИСТОТУ

В нашем цехе работает контролером ОТК Зина Кучкина. Контролер как контролер. В синем халатике по цеху ходит, в розовой косыночке. Все контролеры у нас так одеваются. Но для меня Зина — необыкновенный контролер. Влюбился я в нее, извините, по самые уши. Чуть завижу розовую косынку — в жар бросает.

Сколько слов я разных хороших сказал девушке! Только все мысленно, про себя, потому что подойти к ней духу не хватает. Иной раз выйдем со сменой из заводских ворот. Идем по поселку. Я к Зине ближе держусь. Думаю, сейчас подойду, подойду… и скажу: «Зина, разрешите вас проводить на всякий случай». Иду квартал, другой… Все думаю, думаю, как ловчее подойти. Потом оглядываюсь, а ее и след простыл. Домой свернула. Постою я, как истукан, посреди улицы, назову себя дураком или похлеще и с такого невезения иду в библиотеку.

А сегодня такое случилось! Сам себе не верю. Стою за станком, слежу, как резец стружку с заготовки снимает, и тут замечаю одним глазом, что появляется в цехе розовая косынка. Зина! Гляжу, гляжу одним глазом, не утерпел — во все глаза засмотрел. Пока смотрел на девушку, резец лишний раз стружку с заготовки снял. Вытащил я готовую деталь, вставил новую заготовку. И, заметьте, все делаю на ощупь, потому что все мое внимание — на Зину.

Подходит она ко мне. Серьезная такая, деловитая. Замерила штангенциркулем детали и говорит:

— Булкин, одну деталь придется забраковать. Диаметр не выдержан.

Говорит она так, а у меня грудь от радости распирает. Эх, думаю, была бы еще одна бракованная деталишка, она бы, Зина, подольше возле меня постояла.

А потом, когда Зина ушла, подходит наш комсорг Саша Беляев и говорит, что сегодня после работы состоится комсомольское собрание. И доклад будет делать член бюро Зина Кучкина. Я, конечно, от таких новостей в восторге. Как же, целых два часа буду видеть Зину. А может, и больше, если собрание затянется.

В красный уголок я прибежал первым. Занял позицию перед самым президиумом. Жду.

Собрались комсомольцы. Зина на трибуну вышла.

Коснулась она международной обстановки, потом сделала обзор по стране, наконец, коротко отразила работу завода и нашего цеха.

И вдруг нагибается и вытаскивает из-под трибуны деталь.

Я, конечно, сразу узнал свою продукцию.

— Товарищи! Эту недоброкачественную деталь изготовил сегодня наш комсомолец Алексей Булкин. Вот он, полюбуйтесь, сидит впереди.

Черт возьми! Зачем я сунулся на переднее место?! Отступать, впрочем, поздно. Да и позиция удобная для разглядывания Зины. Отсюда даже ямочки на ее щеках видны. И вообще, не будет же она весь свой доклад делать на одном моем примере!

Но Зина разошлась.

— …Я утверждаю, что комсомолец Булкин допустил этот брак по своей халатности, недисциплинированности. Больше того, он, товарищи, не осознал свой поступок и, поглядите, с улыбочкой реагирует на критику!

Я заерзал на стуле.

— …Булкин, видно, не понимает, какие последствия может повлечь за собой эта деталь… если бы она прошла незамеченной из цеха! Предположим, она пошла бы на сборку машины. Ясно, что такая машина с места не сдвинется!

Во мне все кипело. Ну, Зинка, погоди! Я тебе выскажу! Здесь, конечно, не буду… Разве я такой, как она разрисовала?

С собрания я уходил мрачнее тучи. А на улице решительно подошел к Кучкиной и сказал:

— Зина, я буду говорить прямо и серьезно. Да. Брак я допустил, не спорю. А из-за кого? Из-за вас. Вот. На вас глядел. Вы по цеху шли мимо меня, и медленно сегодня шли… И вообще… Я вас люблю! Вот. Серьезно. А вы меня так сегодня перед всеми… Эх, была не была! Давайте, я вас провожу!

А Зина что? Она глянула на меня из-под косынки блестящими глазами и тихо сказала:

— Наконец-то!

Потом вскинула голову и тем самым тоном докладчика строго добавила:

— Пожалуйста, проводи. Только ругать тебя, Алеша, за плохие детали я все равно буду.

УВЛЕКЛИСЬ

В кабинете директора магазина идет творческий процесс. Творит сам Михаил Платонович Кренделев, а фиксирует его творения щупленький продавец из гастрономического отдела Захарьев. Перед ним лежит стопка бумаги.

Время от времени в кабинете появляется уборщица тетя Нюра. Она ловко подхватывает исписанные листы и на вытянутых руках несет их к двери.

Толчок ногой — дверь распахивается, а Михаил Платонович с новым приливом вдохновения командует:

— Пиши, Захарьев! «Продавец и покупатель, будьте взаимно вежливы».

— Готово, Михаил Платоныч!

— И еще пару таких экземпляров.

— Один момент! Так… так… готово!

— Еще рисуй!

— «Не курить, не сорить, не плевать».

— Валяй, не возражаю. Главное, чтобы в глаза на весь магазин бросалось. Давай дальше. Вот придумал: «Продажа спиртных напитков производится с одиннадцати утра». В трех экземплярах… Нет, малюй в десяти. Три таблички снаружи повесим.

— Есть, Михаил Платоныч!

— Молодец, Захарьев! Тебе бы не ветчиной торговать, а натюрморты писать. Жмем дальше! «Здесь продаются свежие диетические яйца…»

— Гм, они, Михаил Платоныч, диетические, всегда свежие.

— Пиши, как я сказал. Не жалей бумаги. Поехали: «Колбаса обратно не принимается и не обменивается».

— На эту тему мы уже писали…

— Кашу маслом не испортишь. Шуруй в четырех экземплярах, покрупнее. Так… Так… Что бы такое еще придумать? Ага, пришло! Пиши: «Товарищи продавцы! Объявим решительную борьбу бескультурью в магазине!» Восклицательный знак не забудь. В четырех экземплярах.

— Это нам гора пустяков… Минутное дело… Получайте!

— Хорошо, теперь нужно что-то пооригинальнее, выдающееся. Такое, чтобы с первого взгляда запомнил наш родной покупатель.

— Михаил Платоныч, один лист бумаги остался!

— Да? Вот что, пиши крупнее во весь лист: «Товар отпускается в тару покупателя. Бумаги нет!»

ЗНАТОК

Продавщица кондитерского отдела отлучилась на минуту на склад, и у прилавка образовалась небольшая очередь.

— Ох, уж эти продавцы! Тут торопишься, а они слоняются где-то! — высказал кто-то недовольство.

Вставший в хвосте очереди мужчина с щетинистым лицом немедленно вступил в разговор.

— Жулики они!

— Позвольте, как вы можете так?!

— А вот так! Заметьте, как она бросает на весы мармелад. Даю голову на отсечение — десять граммов в ее пользу. Между прочим, у каждого продавца свой излюбленный прием… Некоторые пальчиком на весы незаметно жмут, другие…

— Неужели жмут?

— Точно. Способов у них, конечно, много насчет объегоривания нашего брата, покупателя. Приведу такой классический примерчик. Поставят к мешку сахара на ночь ведро воды, утром