Из зала — сюда - Борис Васильевич Воробьев

«наказаны» по приказу начальника управления и другие должностные лица нефтебазы, благодаря которым стало возможно хищение. Все они были лишены десяти процентов премиальной оплаты за тот месяц, когда произошла кража века. Такие же символические наказания понесли и операторы, в чьем присутствии исчезла целая кипа денежных бумаг.

Что касается солидного служащего В. Г. Боголюбова, то о чудесно найденном им кладе в учреждении не знает ни одна живая душа. И он, и его щедро снабженные первосортным бензином родственники преспокойно трудятся на своих местах, и их миновал даже не бог весть какой строгий товарищеский суд.

Экономить граммы горючего и киловатт-часы электроэнергии, бесспорно, надо. Но одновременно следует наводить железный порядок на таких удивительных предприятиях, как Козьмодемьянская нефтебаза. Одна она может пустить на ветер результат упорной экономии горючего, которого добилась армия рачительных шоферов, и создать в округе энергетический мини-кризис.

ОГУРЕЧНЫЙ ДЖИГИТ

В весенне-летний период северные рынки расцветают узорными восточными халатами, тюбетейками и чалмами. В неторопливую речь врывается гортанная разноголосица сынов юга, поставщиков ранних овощей и фруктов. Для полноты картины не хватает только ревущих ишаков и одногорбых скоростных верблюдов-дромадеров. Впрочем, торговые гости таким отсталым транспортом не пользуются. Они предпочитают реактивные лайнеры или курьерские экспрессы.

В основной массе продавцов спекулянтов можно определить по лихому и наглому виду. Держится подобный молодец так, словно он не за шершавым базарным прилавком, а на удалом арабском скакуне. Цены он заламывает такие, что у покупателей намечается нервный тик.

Свою блистательную карьеру Ахмед оглы Искандеров начал именно на базарах. Бывший шофер из Азербайджана, он презрел водительские заработки. Поскольку своего приусадебного участка у Ахмеда не было, он скупал фрукты в родных местах и сбывал в бедных витаминами северных городах по оглушительным ценам.

Скоро, однако, высокоприбыльный промысел перестал удовлетворять нетерпеливую натуру молодого человека. Раздражали хлорные запахи вокзалов, раздражали покупатели, обходящие его рабочее базарное место по пугливой кривой. Раздражали свои же земляки, ломающие твердые искандеровские цены. И тогда пришло вдохновение.

«Глупый я молодой ишак! — подумал о себе Ахмед оглы Искандеров. — Зачем вытягивать собственные жилы? Зачем возить шурум-бурум из Азербайджана, когда все можно купить на месте? Вай-вай, зачем!»

Искандеров пнул хурджум с остатками догнивающих помидоров, честь честью сдал казенные весы, халат, фартук и купил автобусный билет до пригородного совхоза, где в парниках выращивают ранние огурцы и помидоры. Здесь он чинно вошел в магазин и обратился к продавцу с длинным восточным приветствием.

— Прекрасная Матрена-ханум, — сказал в заключение жгучий брюнет, — умираю вез ранних огурцов. За благодарностью не постою.

— И сколько же надо огурцов, чтобы вы остались живы? — заулыбалась польщенная Матрена.

— Все, чтобы вы не пачкали пальчики граммами и килограммами.

— Могу предложить три центнера — это все, чем мы располагаем.

— Матрена-ханум, вы прекрасная гурия!

После этого оптовый покупатель свистнул в два пальца, и на призыв тут же прибежали верные друзья. Они помогли земляку погрузить полнотелые хурджумы на грузовик и выгрузить их в небольшом соседнем городе. Директор здешнего рынка, обрадовавшись южному овощу, благодарно пожал продавцу смуглую руку и отвел самое видное место. Двухрублевые огурцы были в мгновенье ока распроданы по четыре целковых.

— Приезжай еще, дорогой Ахмед, — прощаясь с гостем, приглашал директор, — нам так нужны витамины и оживление колхозно-кооперативной торговли.

— Я полюбил ваш городок, — растроганно прикладывал ладони к сердцу Искандеров. — Верьте слову джигита, скоро вернусь из Азербайджана с новой партией витаминов.

На следующий день ранним утром, уже в другом магазине, джигит вежливо спрашивал, кто последний. Когда дошла его очередь, он под негодующие крики покупателей приобрел весь огуречный остаток — двести килограммов. Очереди Ахмед объяснил, что берет огурцы для делегации, изучающей здешний передовой опыт, а продавцу выразительно показал крупную ассигнацию.

И снова на знакомом базаре зазвучал звонкий, как горный ручей, голос Искандерова:

— Огурцы южные, огурцы ранние! Вчера в Баку в теплицах росли, сегодня здесь — на базаре.

Не раз и не два проезжался между магазинами и базаром жгучий брюнет. При помощи одной только ослепительной улыбки или за минимальную взятку он скупал по государственной цене сначала огурцы, а потом и помидоры. Его чистая прибыль за три недели составила несколько тысяч рублей. Но еще большие деньги предвкушал Ахмед оглы Искандеров в будущем. Кроме огурцов и помидоров в местных теплицах выращивались цветы, которые сулили еще большую выгоду.

Однако этим ослепительным надеждам не суждено было сбыться. Пришли молчаливые неулыбчивые люди и вырвали молодого человека из благодатной коммерческой нивы. Вскоре огуречному джигиту предстоит многолетняя прогулка в места, где из фруктов вызревают лишь клюква и морошка, да и те собирать некогда.

Ахмед оглы Искандеров лишь один из представителей племени барышников и спекулянтов, орудующих на базарах городов и рабочих поселков. В отличие от честных граждан, которые торгуют излишками продукции, выращенной на своем приусадебном участке и своими силами, лихоимцы сами не пашут и не сеют. К оживлению колхозно-кооперативной торговли такой жучок не имеет никакого отношения. Он, наоборот, разрушает эту самую торговлю. И благородным делом занимаются работники милиции совместно с народными дружинниками, очищая колхозные рынки от барышников и спекулянтов. К сожалению, этой чистке пока не хватает размаха, последовательности и, как говорят воспитатели, индивидуального подхода.

ПРИБЫЛЬНЫЙ ЛОСКУТ

В рабочей столовой Кузьмич занимал негромкую должность. Был он, как поется в популярной песне, водителем кобылы и потихоньку-полегоньку доставлял продукты в филиал данного предприятия общественного питания, расположенный на меховой фабрике. Обратно, добродушно понукая лошадку, водитель захватывал кухонные остатки.

На проходной привыкли к упряжке и лишь для проформы изредка спрашивали:

— Что в телеге?

— Отходы, вестимо, — певуче отвечал Кузьмич. — Они, слышь, едят, а я отвожу.

— Ну давай-давай, не задерживай движенье!

Догадайся бдительные стражи бросить на телегу пристальный взгляд, и они обнаружили бы кроме пищевых отходов более ценный груз, который приносил Кузьмичу постоянный и крупный барыш.

Свое первое грехопадение водитель кобылы объяснял с логикой карапуза из малышовой группы детского сада:

— Стою я, значит, возле филиала и вдруг вижу: какие-то незнакомые граждане положили в телегу мешок, а сверху закидали его пустыми коробками. Ладно… Я по простоте душевной не проверил, что за груз, и спокойно поехал через проходную. На улице у меня этот мешок взяли. Вот и все дела, товарищ следователь. Отпустили бы вы меня — кобыла, поди, голодная. Не раз и не два сваливалась на телегу простодушного возчика такая напасть, и он безропотно переправлял загадочные мешки через проходную, пока однажды не