Из зала — сюда - Борис Васильевич Воробьев

— Вы, конечно, вправе распределять машины и жилье кому угодно и как угодно. Но моего заместителя товарища Сидорчука прошу не обижать! Поймите меня правильно, я не приказываю, а советую.

По существующей на заводе практике, невинное пожелание Тетерина имело силу закона. Сидорчука никто не посмел обижать, и он получил все сполна. Застенчиво краснея, вторую машину согласился принять Плешаков.

Распределение подходило к концу, когда Петр Серафимович внезапно побледнел и испуганно ойкнул:

— Позвольте! А как же наш милый директор? Ему тоже нужна машина!

— Машина машине рознь, — возразили ему. — «Жигули» для руководителя ведущего Крутоярского завода — это, знаете ли, несолидно, оскорбительно даже!

— Только «Волгу»! — грянул дружный хор голосов.

Через несколько дней влиятельные ходоки били челом районным властям о замене «Жигулей» «Волгой» в связи с юбилеем.

С квартирами дело тоже подходило к концу, как вдруг бдительный Плешаков, озаренный внезапной мыслью, воскликнул с явным надрывом в голосе:

— Минуточку, товарищи! Вот мы выделяем квартиры Иванову, Петрову… А не забываем ли мы, товарищи, о более достойных кандидатурах? Не ущемляем ли их интересы? Например, нашего директора, уважаемого Прохора Лукьяновича? Он что же, должен жить в чемодане?

— Позвольте, Петр Серафимович, — робко заметил самый юный и наивный член комиссии. — Ведь товарищ Тетерин занимает трехкомнатную квартиру.

— Ну и что из этого, — пылко возразил Плешаков. — Лишняя комната ему не повредит.

— Да, четыре комнаты, конечно, лучше, чем три, — философски рассудил присутствовавший на заключительном этапе товарищ Сидорчук. — Это уж как дважды два.

Говорят, вернувшись с бюллетеня, Тетерин отчаянно отбивался от дополнительной жилплощади. Директор даже делал попытку стать на колени. Но все это не произвело на руководителей юбилейной комиссии никакого впечатления. Они с негодованием отвергли возражения Прохора Лукьяновича и заставили принять четвертую комнату в порядке общественной нагрузки.

Правда, благодетелям пришлось изрядно попотеть, чтобы оформить ордер. В руководящие инстанции ушло письмо, из которого явствует, что П. Л. Тетерин всю свою сознательную жизнь из-за отсутствия жилья ночует на жестких вокзальных скамейках. В другом письме ходатайствовалось о выделении комнаты уже не директору, а его бесквартирной жене.

Словом, распределение подарков произошло благополучно и на высоком уровне. Члены юбилейной комиссии, не ставшие обладателями автомашин и квартир, вознаградили себя мотоциклами, холодильниками и коврами. Основной профсоюзной массе досталось все остальное.

Вот из-за этого остального и разразилась буря. Занятый по горло юбилейными делами, Плешаков как-то упустил, что в потоке товаров незаметно проплыли десять импортных водолазок.

— Не ожидал от вас, Петр Серафимович, — желчно укорил Тетерин. — Загнать в цехи такую редкость. И это в то время, как командиры производства ходят, можно сказать, в посконных рубахах!

Поняв прозрачный намек, Плешаков тут же поднял на ноги всю комиссию. С большим трудом нашли одну непроданную водолазку в заводском магазине. Она была тут же опломбирована в сейфе.

Казалось бы, теперь можно поставить точку. Но на другой день, когда Петр Серафимович собирался торжественно вручить директору вожделенный сюрприз, вездесущий товарищ Сидорчук самым наглым образом используя свое служебное положение, уговорил малоопытную заведующую магазином продать водолазку ему.

В кабинете председателя завкома состоялся короткий, но напряженный разговор.

— Отдайте вещь подобру-поздорову, — проникновенно убеждали члены комиссии. — Не вам она выделена.

— Не отдам, — сказал побледневший Сидорчук. — Хоть деритесь.

…Недавно мы встретили Плешакова в Крутоярском райкомхозе. На заводе он уже не работает, ушел по собственному желанию директора. Петр Серафимович с плохо скрываемой горечью признался:

— Не умеют там ценить кадры. Ночей недосыпал, здоровья не жалел. И все же пришлось уйти из-за какой-то паршивой водолазки. Вот она, тетеринская благодарность! Да и Сидорчук тоже хорош гусь! Нет, что и говорить, критика с самокритикой там в загоне.

ФИЛЕЙНЫЙ КУСОЧЕК

В колхозе «Закаленный боец» отработана четкая система паролей и отзывов. Зоотехники, агрономы, механики, бригадиры, заходя в кабинет председателя правления Христофора Ивановича Коровякина, держат в обусловленной левой руке сложенный треугольником мешок. Хозяин кабинета стоит справа от портрета ныне реабилитированного теоретика травопольных севооборотов академика Вильямса. И только тогда следуют четкий вопрос и не менее четкий ответ:

— У вас продается бараний бок?

— Бараний бок продан. Могу предложить телячью печенку.

И все же, несмотря на такую конспирацию, весть о коровякинском гостеприимстве просочилась в город Полуторауральск, где, как говорится, порой наблюдаются перебои в торговле отдельными мясопродуктами.

И вот уже седлает переднее сиденье казенного «газика» солидный владелец фондов на лесоматериалы. Без мешка и пароля, имея в руках лишь дорожный баул, он бодро входит в кабинет и, коротко представившись, не по правилам просит центнер с лишним говядины.

— О чем речь! Завсегда рады, — широко улыбается Христофор Иванович. — Сейчас рубанем. Не советую пачкать баульчик — мы вам упакуем мясо в колхозную тару.

Коровякин прямо-таки излучает сияние. Ведь перед ним именитый и могучий держатель строительного дефицита. Что ему стоит выделить машину бруса, из которого Христофор Иванович давно мечтает возвести дачку с крышей из голубого пластика.

Не успел отзвенеть топор на колоде, как на околице закашлял легковой автомобиль из районного узла связи. На нем прикатил человек настолько нужный и полезный председателю (требуется квартирный импортный телефон на журнальном столике), что Коровякин берет дорогого гостя за белы ручки и лично ведет в продуктовый рай. Здесь звероватого вида кладовщик долго приглядывается к туше и, по-разбойничьи хекнув, отрубает филейный кусок с символической косточкой посредине.

— Ровно двадцать пять кило и пятьсот граммов, — удовлетворенно говорит он, — как и прицеливался.

Всех посетителей не перечислишь. Упомянем лишь молодого перспективного заведующего отделом городского универмага, который, по мнению Коровякина, еще пригодится. Не достигший полной возмужалости зав сумел унести на неокрепших плечах лишь семьдесят килограммов говядины.

Колхозная продукция продается варягам направо и налево. Порой Христофор Иванович и сам толком не знает, кто был очередной клиент. Нужный он, полезный человек или так себе? К какому, собственно говоря, сословию принадлежала вчерашняя гражданка, которая, не сказав, чья она жена, коротко потребовала полтора центнера телятины. Кто такие сотни безымянных покупателей, чьими псевдонимами исписана толстенная амбарная книга… Те ли это люди, от которых следует ожидать отдачи?

Оставим пока Коровякина с его девичьими сомнениями и попробуем оценить данную ситуацию с социологической вышки.

Как известно, суть любого сельскохозяйственного предприятия заключается в том, что оно производит продукты питания или способствует этому и обеспечивает мясом, молоком, овощами и прочим тех, кто занят в других сферах общественного полезного труда. Однако кое-где эта истина претерпела удивительные превращения. Тот же «Закаленный боец», ни разу за последние пятилетки