Правила волшебной кухни 9 - Олег Сапфир

вплотную. И тут Черепатый заподозрил неладное. С одной стороны, старикан окончательно потерял всю волю к жизни. С другой же, начал активно за неё цепляться, выть и причитать о том-де, что:

— Не убивайте, не надо, пожалуйста, пожалуйста, не надо, не убивайте…

В архивном помещении всё было точно так же, как и в прошлый раз — бесконечные стеллажи с бумаги, среди которых копошились домовые. Маленькие, бородатенькие, они с задумчивым видом ковырялись в документации Дорсодуро и не обратили на наше появление ровно никакого внимания. Зато! Посреди всей этой суеты меня уже ждал дон. При виде меня, Базилио широко улыбнулся.

— Маринари, мальчик мой, — хрипло сказал он. — Меня уже предупредили о твоей проблеме. Будем решать?

— Будем, — согласился я и указал на Черепатого. — Вот он. Тот самый человек, что поставил на меня чёрную метку.

Базилио внимательно осмотрел Влада Башаровича с головы до ног и медленно протянул:

— Да-а-а-а. Это серьёзно. Твой враг, судя по всему, талантливый маг. Талантливый и опасный. К тому же он выбрал очень подлый способ избавиться от тебя.

— Что вы предлагаете?

— Я предлагаю пойти по пути наименьшего сопротивления, — пожал плечами дон. — Убьём его.

— Не надо!

— Нет, — твёрдо ответил я. — Извините дон, но у меня принцип.

— Принцип, — безо всякой усмешки кивнул Базилио. — Принципы я уважаю. И в целом, я ведь знал что ты так скажешь, Артуро. Ты всегда был принципиален. За это я тебя и уважаю. А уважение…

Дальше дон прогнал свой стандартный спич про уважение. Вот только закончил он его как-то резко и неожиданно:

— Ты, недостойный! — крикнул он на Черепатого. — Прими позу пьющего оленя!

— Я? — Черепатый выпучил глаза и огляделся по сторонам в поисках поддержки. — Не понимаю. Что значит поза…

— Ребята! — дон хлопнул в ладоши и рядом с нами тут же выросла парочка особенно крепких домовых. Бородатые будто эстафетную палочку приняли у нас Черепатого, а затем согнули его под определённым углом и поставили в коленно-локтевую позицию.

— Что вы собираетесь делать⁈

— Мы будем вышибать из тебя дар, — спокойно ответил Базилио. — Таков ритуал.

Тем временем домовые ради такого отвлеклись от работы. Весело переглядываясь и потирая руки в предвкушении, они уже выстроились в длинную-длинную очередь, которая скрывалась где-то в глубине архивов.

— Начали!

Первый домовой, — рыжебородый, коренастый и, как оказалось, с накаченными икрами, — разбежался и со всей дури врезал Черепатому. Ногой. Прямо по заднице!

— Ы-ыыы!!! — завопил старик, дёрнувшись от удара и ногтями прочертил на каменном полу глубокие царапины. — Вы что творите⁈

Но поздно. Второй домовой уже повторил трюк, сбив Владу Башаровичу дыхание. Третий, четвёртый, пятый… как будто футбольная команда пробивала серию пенальти. После десятого удара Черепатый начал издавать такие звуки, будто бы в горле у него застрял манок на утку.

Домовые веселились…

— Какие жестоки ритуалы у вас, дон, — шепнул я Базилио, который не без удовольствия наблюдал за экзекуцией.

А тот в свою очередь улыбнулся, подмигнул мне и ответил таким же шёпотом:

— Артуро, мальчик мой, нет никакого ритуала.

— То есть?

— То есть я только что его придумал. В тот самый момент, как этот негодяй спустился в подвал, я тут же понял, что буквально мечтаю отбить ему…

— Я понял.

— Короче говоря, не понравился он мне. Человек слишком много возомнил о себе, когда решил играться с чёрной меткой. У него отвратительная аура.

— А что насчёт дара? — уточнил я.

— А дара я его уже лишил…

Прошёл час. Обезвреженный от и до Черепатый стоял рядом со зданием префектуры и рукавом утирал обидные слёзы. Я же стоял напротив, подбирая слова. М-м-м…

— Пошёл вон! — крикнул я ему.

Да, пожалуй, самое то. Уместно, хлёстко, ёмко.

— И больше не возвращайся!

Влад Башарович кивнул. В отличии от большинства злодеев, которых я встречал по жизни, этот благоразумно решил не оставлять последнее слово за собой. Вместо этого он просто развернулся и враскаряку пошёл вдоль по улице прочь.

— Э, — улыбнулся Талгат. — Как будто циркуль шагает, да?

— Ага.

И тут я выдохнул. Оглядел свою руку — чистую, без намёка на магическую черноту, — и подумал о том, что теперь можно спокойно сосредоточиться на новых свершениях…

Глава 2

Неделя. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов или очень-много-минут, в течение которых не случилось вообще ничего. Никаких проклятий, никаких сражений, никаких аномалий и врезающихся в дирижабли птеродактилей. Неимоверная роскошь, как по мне. Благословенная тишина, которую я на полном серьёзе расценивал как полноценный отпуск.

Проклятие снято и о чёрной метке теперь осталось только вспоминать. «Марина» работает как часы, люди прибывают, новая линейка коктейлей с соковыми шариками авторства Конана бьёт рекорды продаж.

Что же остаётся мне? Радоваться жизни. Прямо сейчас я сидел на летней веранде, откинувшись на спинку плетёного кресла и наблюдал за тем, как тёплый венецианский вечер медленно опускается на город. В руке у меня был бокал прохладного белого вина, на столе поднос с горочкой льда и устрицами, а напротив две самые важные женщины в моей жизни.

Устрицы, к слову, были не простые. Я специально заказал их, чтобы немного побаловать себя и девчонок. Крупные, мясистые, вкуснющие. Прибыли сегодня рано утром прямиком из Бискайского залива, и я собственноручно проверил каждую, чтобы убедиться в том, что они живы и полны сока. Магия не причём! Просто поварской опыт и исключительно хороший продукт.

— За то, чтобы этот вечер никогда не заканчивался, — сказал я, поднимая бокал.

— Согласна, — улыбнулась Джулия.

А вот Анна Эдуардовна хохотнула и сказала:

— Не надейся, — хотя бокалом со мной всё же чокнулась. — Уверена, что всё это лишь затишье перед бурей.

— Пессимистка, — сказал я. — Попробуй расслабиться.

— Ну да, ну да… пессимистка. Знаешь, как говорят? Что у оптимиста…

— … бокал наполовину полон? — предположил я.

— Ага — кивнула Аня. — Тем временем у пессимиста он наполовину пуст, у мазохиста бокал наполовину в за…

— Я понял, можешь не продолжать.

Аня усмехнулась, откинулась на спинку стула и уставилась в закатное небо. И чтобы она там не говорила, а за последнюю неделя она тоже сильно изменилась — та напряжённость, которая