Правила волшебной кухни 9 - Олег Сапфир

— Кстати! — вернулась сестра откуда-то из собственных размышлений. — Я тут кое-что разузнала насчёт наших дорогих родственников.

— И что же?

— Они исчезли. То есть в Российскую Империю после инцидента на платформе они не вернулись, но и в Венеции их тоже нет. Как сквозь землю провалились.

— Что, прямо вот совсем?

— Абсолютно, — Аня сделала глоток вина, а после поставила бокал на стол и постучала по нему наманикюренными ноготками. — Я пыталась отследить их по своим каналам, но всё глухо. Даже связалась с нашим дворецким. Тот сказал, что родители выходили с ним на связь ровно неделю назад. Хотя… мог и соврать.

— Мог и соврал, — согласился я.

— Ах, да ещё! — тут сестра хохотнула. — Дирижабль их помнишь? Так вот их венецианские власти отобрали в пользу какого-то фермера.

— Какого фермера? — не понял я. — Эдуард Богданович настолько опустился, что у него перед фермерами долги?

— Понятия не имею. Но факт есть факт — дирижабль стоит привязанный на лугу у какого-то мужика. На борту теперь вместо герба Сазоновых надпись «Розетта», а родители наши, по всей видимости, остались без транспорта.

Тут мы недолго помолчали, попивая вино и наблюдая за тем, как зажигаются первые фонари. Мимо плыли гондолы и гуляли парочки, а Вито Корлеваро рвал душу всем, до кого только мог дотянуться своей музыкой.

— Короче говоря непонятно, где они схоронились, — подвела итог Аня.

— Да и не всё ли равно? У нас своих забот хватает. К слову! Что там с твоей мега-стройкой?

Сестра улыбнулась.

— Дело идёт. Оборудование с баржи на платформу перетащили, теперь вот смету составляем на отель.

— Ты всё-таки хочешь отель? — подключилась к разговору Джулия. — Не передумала?

— Ну конечно же нет! Ты, к слову, первая побежишь в мой чудо-спа, когда всё будет закончено!

Да, переубедить Анну Эдуардовну оказалось невозможно. Идея плавучего комплекса при винокурне накрепко засела у неё в голове. Но что самое поразительное, так это то, что во всю эту историю вовлёкся Артём. Причём… насколько я понял на добровольных основах и безо всякого принуждения.

— Как там наш братишечка? — как бы невзначай спросил я.

— Точно! Забыла рассказать! Ты не представляешь, насколько этот хорёк оказался полезным. Помнишь, мои спорили на предмет того, что производить?

— Ну?

— Ну и всё! Артём провёл инвентаризацию оборудования, походил, посмотрел, чертежи какие-то покалякал, пописал чего-то, а потом сказал, что мы сможем делать всё одновременно.

— Виски и самогон под одним брендом? Сомнительно, — сказала кареглазка. — Но… окэй.

— Да я вот тоже думаю, — согласилась с ней сестра. — Возможно, бренды будут разные. Пивоварня под одним, виски под другим, самогон под третьим. Об этом будем думать чуть позже. Сейчас главное, что всё это возможно сделать, и команда моя ненаглядная наконец-то перестала ругаться.

— Команда, — улыбнулся я. — Я вот всё думаю, как Васю теперь звать. Баржевой? Платформенный? Бурильный?

— Да как не назови, лишь бы снова не начал ныть. Главное, что сейчас и он, и все остальные от Артёмки в восторге. Гением называют.

— Серьёзно? Наш брат внезапно стал любимцем коллектива?

— Да, — ответила Аня без тени ухмылки и скепсиса. — Слушай, а может быть не такой уж он и… этот? — сестра защёлкала пальцами.

— Каццо ди мэрда, — помогла ей Джулия.

— Точно. Может, не всё так плохо?

Я сделал глоток вина и задумался. А что, если? Что если это и впрямь родители на нас всех так влияют? Та же Аня — приехала в Венецию не с самой положительной мотивацией и таким бэкграундом, который большинству ныне живущих должен был поломать психику навсегда. А теперь, когда они не нависают над ней, взяла и расцвела. Из холодного ассасина превратилась в светскую деловушку. Вон, отель планирует. Но!

— Может быть и не каццо ди мэрда, — кивнул я. — Но ошейник ты с него на всякий случай не снимай. Лично мне Артём ещё не доказал, что исправился. Будем посмотреть, как говорится. Ну что? За новые начинания!

Я поднял очередной тост и девушки присоединились. Тема себя исчерпала, мозги переключились и тут внезапно перед глазами всплыл образ… лешего. Сальван. Мохнатый нытик, который обладал уникальным талантом делать подкидывать мне проблемы даже во время затишья. Потешные, конечно, но всё-таки проблемы.

— Вот ведь, — выдохнул я.

— Что такое? — спросила Джулия.

— Да Сальван.

— Опять что-то хочет? — кареглазка нахмурилась. — Только-только ведь успокоился…

А после вздохнула с таким видом, будто речь шла о капризном ребёнке. Я же в свою очередь усмехнулся, потому что в этом сравнении была доля истины. Сальван оказался тем самым ребёнком, который вечно требовал внимания и новых игрушек.

О чём вообще речь? Все эти дни леший ныл и жаловался на свою тяжкую судьбу всей окрестной нечисти. Драматично причитал, что его сквер с одним-единственным кипарисом — это позор для Дорсодуро, и ему стыдно находиться в нём, а никто ничего не делает, и никак ему не помогает. В итоге в префектуру за эти дни прилетело столько жалоб, что у меня невольно начал дёргаться глаз.

Тогда я не выдержал и лично отправился к Матео спрашивать с короля русалок за слова. Сказал, что жду его чёртовы обещанные саженцы как ничего и никогда в жизни не ждал, и что у меня катастрофа, и что нужно поторопиться. Матео в свою очередь тяжко вздохнул, но пообещал, что к завтрашнему утру всё будет. Ну и… оказался человеком слова.

На следующий же день он притащил к скверу несколько телег с молодыми деревцами. А на вопрос о том, где он их достал уклонился и сказал, что его лучше задать Жанлуке. Я его, конечно, задал, но в ответ услышал лишь бульканье. Таинственный тунец, очень таинственный. Впрочем, для меня главное результат.

Что дальше? Дальше, едва увидев саженцы, синьор Сальван в прямом смысле этого слова отъехал в обморок. А когда очнулся, начал с благоговейным трепетом рассказывать мне о том, что саженцы — не просто саженцы.

— Маринари, — шептал он, хватая меня за рубашку. — Ты понимаешь, что это? Это же реликтовые деревья! Их все уже давным-давно считали вымершими! Все думал, что нет их больше,