Последняя табуретка - Дмитрий Андреевич Епифанов

По-хозяйски постучав ножом по графину, Кузьма Иванович сразу оборвал оживленный гул.

— Товарищи! — сказал он хорошо поставленным голосом. — У нас стало доброй традицией встречаться вместе…

Это правда. С некоторых пор в управлении укрепилось мнение, что продвигаться вперед по пути трудовых успехов надо радостно и весело. Надо уметь видеть, черт возьми, вехи на этом пути! А так как все эти вехи — выполнение планов, проводы на пенсию, чествование юбиляров (как сотрудников, так и отдельных предприятий, входящих в сферу управления), а также иные — мелькали довольно часто, то в бухгалтерии то и дело сдвигали в одну линию письменные столы, застилали их газетами и к концу трудового дня начинали коллективную «встречу».

Иногда пускали по кругу шапку. Иногда выписывали кому-нибудь премию. А чаще вручали завхозу бумагу примерно такого содержания: «Директору спирто-водочного объединения. Для проведения совещания хозактива просим отпустить по безналичному расчету водки «Экстра» емкостью 0,5 л 10 (десять) бутылок».

Безналичный расчет — самый надежный.

— …И хорошо, — продолжал Кузьма Иванович, — что наряду с мероприятиями общественного, я бы сказал, звучания, мы отмечаем мероприятия личного характера. Скажем, такое, как появление на свет первенца у одного из наших скромных товарищей и его хозяйки, ради чего мы сегодня собрались в этой скромной квартире…

Первенец тем временем посапывал в своих кружевах за закрытой дверью в соседней комнате.

— …Но прежде чем поздравить счастливых родителей, я бы хотел сообщить собравшимся новость, которая, я думаю, всех обрадует, так как коллектив давно к этому стремился. Только что получена телеграмма. Нам разрешили снять с производства дамские сумочки, как не находящие сбыта, и переключить нашу кожгалантерейную фабрику на производство хомутов, чересседельников и супоней.

Новость встретили бурными аплодисментами.

— Поэтому я предлагаю первый тост за процветание нового для нас производства!

Зазвучали возбужденные голоса, зазвенели вилки, а заместитель начальника Н. Н. Слюдарь попросил присутствующих снова наполнить рюмки.

— То, что сообщил нам Кузьма Иванович, — сказал он, — это большая победа всего нашего коллектива и, конечно, в первую голову самого Кузьмы Ивановича, его энергии, твердости и принципиальности. Прошу выпить за товарища Круг-Белого Кузьму Ивановича!

За Кузьму Ивановича выпили с еще большим энтузиазмом, чем за хомуты, чересседельники и супони.

Потом поднялся прораб по фамилии Дуйдогоры. Вытирая губы бумажной салфеткой, он сообщил еще одну потрясающую новость — на каменном карьере наконец-то установили ту самую камнедробилку, о которой с самого начала руководящей деятельности Кузьмы Ивановича шли разговоры.

Снова грянули аплодисменты. Выпили за камнедробилку. И попутно за начальника. А начальник, закусывая, крикнул:

— Премирую Дуйдогоры месячным окладом!

Выпили за прораба, за его будущую премию и снова за Кузьму Ивановича. Стало совсем весело. Завели проигрыватель, пошли танцы.

Председатель месткома И. С. Котятко отвел Слюдаря в сторону, чтобы посоветоваться:

— Неудобно, вроде, получается. За Кузьму Ивановича пьем, а про его жену забыли. Обидится. А?

— Кто?

— Жена. Да и Кузьма Иванович. И пропал вечер. Но у нас люди какие? Предложи за нее тост — примут за подхалимаж. Пойдут разговоры. Как думаешь?

— Пожалуй, пойдут…

— Может, от имени месткома?

— А что — если от имени месткома, я думаю, не пойдут.

Тост, предложенный от имени месткома, звучал примерно так: дескать, и в управлении, и повыше все считают, что Кузьма Иванович талантливо руководит порученным участком работы, и, конечно же, в огромной мере это зависит от той заботы, которую проявляет о нем супруга. Поэтому общественность, отдавая дань уважения Кузьме Ивановичу, одновременно поднимает бокал…

В общем, получилось очень прилично, всем понравилось, а Кузьма Иванович дружески похлопал жену по спине.

Но особенно обрадовала участников вечеринки начальник планового отдела Лариса Львовна Рыкунова-Ласкалова. Она сообщила, что главк, наконец, утвердил окончательный вариант годового плана, и вариант этот, благодаря принципиальности Кузьмы Ивановича, таков, что наверняка будет перевыполнен, и все могут рассчитывать на премию.

Слова Рыкуновой утонули в аплодисментах, а Круг-Белый из-за спины супруги потрепал Ласкалову по щеке. Затем, переполненный эмоциями, Кузьма Иванович крепко обнял за талию сидевшую рядом молодую хозяйку и голосом волжского бунтаря запел:

Что ж вы, черти, приуныли,

Ну-ка, Гришка, черт, пляши!

И все разом подхватили:

Грянем, братцы, удалую

На помин ее души!

Сослуживцы дружно подключились к пению. И тут в могучий хор ворвался из-за прикрытой двери тоненький детский писк.

— Что это? — с досадой спросил Кузьма Иванович. — Дети? Почему дети?

Жена раздраженно объяснила ему на ухо, что если уж он не умеет пить, как люди, так хоть бы вел себя прилично. Это же плачет новорожденный, ради которого, собственно, и собрались.

— Ах, да, позвольте!

Кузьма Иванович встал из-за стола.

— Поздравляю. Поздравляю счастливых родителей! За новорожденного! Предлагаю тост…

Бросились к графинам, но, увы, они уже были пусты. С личным мероприятием ничего не получилось — оно утонуло в мероприятии общественного звучания.

КАДРОВЫЙ ВОЛК

Когда девушка, ведавшая в тресте кадрами, оказалась вовлеченной в поток «Из канцелярии — на производство», управляющий попросил своего заместителя:

— Поищи по нашим предприятиям хорошего кадровика. Чтоб был настоящий кадровый волк. С масштабом.

Через неделю заместитель привел к управляющему человека средних лет в сером костюме и с серым лицом. Воротник синей рубашки отвернут на воротник пиджака.

— Иван Селиверстович Пименов, — представил его заместитель. — Работал начальником отдела кадров на прессовом заводе. Директор завода дал высокий отзыв о товарище Пименове.

— А на заводе кто остался?

— Директор говорит, технический секретарь займется пока кадрами — по совместительству.

— Я всегда говорил, что директор прессового завода — толковый человек. Ну, товарищ Пименов, будем работать. Нам требуется знающий кадровик. У нас трест, крупная организация. Желаю удачи, товарищ Пименов. Принимайте дела.

— Дела приняты.

Это были первые слова, произнесенные новым начальником отдела кадров. Только тут управляющий заметил, что товарищ Пименов, представляясь, даже не поздоровался с ним. Впечатление было такое, будто заговорил вдруг несгораемый шкаф. Сразу видно — настоящий кадровый волк.

— Мне доложили, что работница, занимавшаяся ведением личных дел сотрудников, отпущена вами, — сказал Пименов.

— Жалко было отпускать. Очень толковый работник. Но, что поделаешь, молодость. Загорелось ей на производство.

— Ее требовалось отдать под суд. Преступная халатность в смысле охраны личных дел. Дела в неполном объеме требуемых сведений. Я подготовлю докладную на предмет привлечения. Разрешите идти?

Проводив взглядом кадровика, управляющий задумчиво посмотрел на заместителя. Потом вздохнул, открыл окно и, снова усаживаясь на свое место, буркнул:

— Ладно, посмотрим…

В следующие дни в канцелярии треста произошли заметные перемены. Дверь, ведущая в отдел кадров, по приказу Пименова