Не хмурьтесь, друзья! - Яков Терентьевич Вохменцев

class="v">И ну черпать, ведром мальков пугая.

Совсем не то досталось пареньку,

О чем мечтал он, город покидая.

Но в поле для машин и для людей

Воды в достатке, хоть возить далеко.

Он сам себя нарек в кругу друзей

Земным помощником Ильи-пророка.

Сам над собой насмешки не тая,

Курсирует на бочке по округе,

И всю степную сущность бытия

Уже обдумал зрело на досуге.

Когда-то парень рвался в институт,

Но в степь попал, в брезентовый поселок.

Заочно станет он учиться тут,

Где, может быть, всего нужней гидролог.

Теперь он вновь поет по вечерам,

И дирижирует хвостом кобыла:

— «Невольно к этим грустным берегам

Меня влечет неведомая сила».

НИКИТА ГРОМОВ

1

Никита Яковлевич Громов —

Теперь уж нет его в живых, —

Признаться, выпить был не промах

И мог работать за троих.

Не зря носил он за спиною

Инструментальный свой мешок

Да лук саженный со струною,

Что из бараньих вьют кишок.

Он деревень прошел немало —

Зима уральская длинна, —

И, словно тень, за ним шагала

Его сварливая жена.

Шел по лесам заиндевелым,

Промерзший хлеб в дороге ел.

При каждой встрече первым делом

На ноги встречного смотрел.

Хотел по обуви прохожих

Предугадать свою судьбу.

Мечтами душу растревожит —

И легче ноша на горбу.

2

Однажды все же с пимокатом

Фортуна встретилась зимой.

И по весне почти богатым

Вернулся он к себе домой.

По этой радостной причине

Опустошил свой кошелек:

Набрал обновок в магазине —

Оделся с головы до ног.

— Давай нарядными, Авдотья,

Хоть раз походим на веку.

А перепревшие лохмотья,

Связав узлом, швырнул в реку.

Он весь сиял, как именинник,

И за узлом, плывущим вслед,

Пустил серебряный полтинник:

— Возьми! Сгодится на билет.

Потом, качаясь и сутулясь,

Оповещал на полсела:

— Шумел камыш, деревья гнулись,

Трава примятая была.

То добродушный, то суровый,

Ходил с бутылкою в руке.

И по одной свои обновы

Он сам с себя содрал в шинке.

Потом к реке пошел уныло,

Склонивши голову на грудь:

Быть может, к берегу прибило

Волной тот узел где-нибудь…

И вновь понес он за спиною

Инструментальный свой мешок

Да лук саженный со струною,

Что из бараньих вьют кишок.

3

Всегда разжиться мог едою,

Найти ночлег в чужом дому.

Одно лишь он считал бедою:

Потомства не дал бог ему.

Жена лет двадцать не рожала.

Но вдруг взяла и родила.

Хотя по возрасту, пожалуй,

Уже внучат иметь могла.

С тех пор не стал скитаться Громов,

Семьею к дому прикреплен.

И на глазах у всех знакомых

Преображаться начал он.

Годами в рот не брал спиртного,

Копейку каждую берег

И лишь твердил четыре слова:

— Давай скорей расти, сынок.

Он делу отдавал всю душу,

В свою профессию влюблен.

Мечтал, что вырастит Андрюшу

Таким же мастером, как он.

Но времена пришли другие,

Та переломная пора,

Когда сермяжная Россия

Пошла взглянуть на трактора.

И босый отпрыск пимоката

Наказ отцовский позабыл —

Однажды чуть не до заката

Вослед за трактором ходил.

Захвачен мальчик был мечтою

И видеть уж почти не мог

Тот лук саженный со струною,

Что из бараньих вьют кишок.

Ту шерсть, те грязные потоки,

Что льются на пол без конца.

И было с мальчиком мороки

У огорченного отца.

Внушал добром, кричал сердито —

Без неприятностей ни дня.

Все перепробовал Никита:

От теплой ласки до ремня.

Не помогало, выпил снова,

Да, видно, лишнего хватил.

Пел так, что не поймешь ни слова,

На четвереньках снег месил.

Потом без шубы распластался

С пустой посудиной в руках.

Так под забором и скончался,

С семьей и веком не в ладах.

И все окрестные крестьяне

Еще носили три зимы,

Как доброе воспоминанье,

Работы громовской пимы.

МУХИ

После длительной засухи

Развелись в квартире мухи —

Бесконечное число.

Я липучками ловил их,

Мухоморами травил их —

Ни черта не помогло.

А нахальные какие,

Надоедливые, злые

Эти летние враги.

Лишь увлекся ты работой,

Налетают целой ротой —

Хоть из комнаты беги.

А на улицу пойду —

Припекает, как в аду.

Даже липовые ветки

Не хотят меня спасти.

Загляну-ка я к соседке,

Чтобы часик провести.

Мы не очень с ней знакомы,

Но ведь это не беда.

Постучал я в двери дома,

Голос мне ответил: — Да!

В светлом доме почему-то

Нет ни мухи у нее.

Домовитостью, уютом

Веет мирное жилье.

И сама она — не скрою,

Я не знал до этих пор, —

Привлекательна собою

И легка на разговор.

Через час я не ушел.

Через два я не ушел.

Я совсем забыл об этом —

Засиделся допоздна:

Вслед за мною перед светом

Затворила дверь она.

Вот уж лето пролетело,

Осень хмурая прошла,

И зима метелью белой

Все дороги замела.

Камышом обиты двери,

Печи топятся давно,

А соседка так же верит,

Что в деревне