Dasha Gauser: ДНК моды. Как стать fashion-дизайнером своего бренда - Даша Гаузер

агрессивные ломаные линии, крупные носы, близко посаженные глаза. А я предпочитаю милый беби-фейс или понятную женственность. Я уже хотела распустить всех по домам, но девочки настаивали подождать еще. Они знали, с кем имеют дело, я — не до конца.

Никольская опоздала на два часа, влетела в студию, не вдаваясь в подробности и без тени сожаления, принялась рассортировывать тех, кто все-таки дождался.

— Мне не нравится ни одна, Ян, — попыталась я выстроить диалог. На что меня окинули надменным взглядом с ног до головы и оставили без ответа.

— Так, ты сюда, а ты сюда, — Никольская распределила девочек на только ей понятные группки и начала примерку.

— Что тут у нас? — рассматривая коллекцию на рейле, командовала Яна. — Надевай это, — бросила она мнущееся платье к ногам чрезмерно худой девочки. Огромный нос с горбинкой перетягивал на себя все внимание.

— Юля, помоги, пожалуйста, одеться, — спохватилась я, видя, как топчут платье, над которым мы работали две недели всей командой.

Когда девочка была одета, Яна крикнула: «Пошла», — и та пошла, сильно сутулясь, неустойчивым шагом, цепляя каблуками ровный пол.

— Отлично, — похвалила ее Никольская.

«То есть как отлично? — пронеслось у меня в голове, — это же убого, образ испорчен, неподходящая модель просто начисто стерла красивую идею платья».

— Оно на ней не село, Яна, — промолвила я. — Платье висит, как на вешалке.

— Так и должно быть, ты ничего не понимаешь, — пояснила мне Никольская.

Ее взгляд был жесткий и отрезвляющий. Меня обесточили, это был гипноз — я не смогла вымолвить больше ни слова.

Мы с Юлей были на посылках: одевали моделей и убирали за ними вещи. На нас прикрикивала царица стиля, а мы выполняли ее указания.

— На, дорогая, одень это уродское платье, и закончим с этим, — кинула Яна последнее платье своей знакомой модели.

Мое лицо вспыхнуло: Яна явно заигралась в хорошую мамочку для моделей, забыв, что автор уродского платья рядом. Мне было нестерпимо стыдно перед девочками, которые завтра понесут в мир историю, как Никольская орала на Гаузер, а та не смогла ответить ничего вразумительного. Я была так растеряна, яд был таким обезоруживающим, вводящим в оцепенение. Мои границы были разрушены до основания. Я пыталась держаться достойно, не вступая в перепалку, которую бы априори проиграла. Я не умела говорить на ее языке.

— Так, все, девочек отобрали, остальные свободны, — через полтора часа примерки возвестила Никольская.

Прилюдное истязание закончилось в половину двенадцатого, вымотав меня до изнеможения. Я не смогла сесть за руль, вызвала такси, приняв непоколебимое решение: больше никогда не видеть и не слышать Яну Никольскую.

Перед этим у меня была попытка работать со стилистом, где я дошла до определенного результата. С Женей Ломыгой мы познакомились в лагере на Селигере, куда меня пригласили сделать показ для подростков. Преподнесли как имиджевый проект без бюджета на гонорар дизайнеру.

— Даш, попиаришься, — уговаривала меня организатор Лиля.

— У меня пиар из ушей лезет, — честно отвечала я.

— Есть бюджет на хороших моделей и стилиста. Сделаем классные фотографии, — заговорщическим тоном заманивала Лиля.

Здесь-то я и купилась. Стилист для меня был как сыр для диснеевского мышонка Рокфора — сразу загорались глаза. В показе не было ничего особенного. Пиара тоже не было. Но с Женей мы начали работать над другими проектами. Она помогала мне в примерках и комментировала изделия. Это Женя предложила свернуть мою фирменную сумку-рубашку и носить как клатч. Получилось свежее прочтение знакомой темы. В короткометражке к показу коллекции «Спорт» главной героине Ляйсан Утяшевой она предложила сделать хвост на макушке синим. Этим цветовым пятном мы достигли гипнотического эффекта.

Женя Ломыга посвятила меня в теорию круглых и квадратных людей. Это самая понятная для меня стилистическая формула. Круглые люди — мягкие и нежные, с плавными линиями и изгибами. Движения их тягучи и пластичны. Для таких подходят многослойность, летящие силуэты, мягкие ткани и нюдовые, пыльные цвета. Квадратные люди — прямые и ясные. Движения их рубленые и угловатые. Подходят геометрия в одежде, структурные четкие силуэты, плотные ткани, яркие чистые цвета, а также черный и белый. Я как раз была стопроцентный квадрат, и дизайн мой был квадратный для квадратных людей.

На платьях в стилизации не разгонишься, поэтому Женя переключилась на разработку мейка и прически для коллекции «Спорт». С самого начала мне не понравилась ее концепция модных в то время девяностых. Я про женственность и красоту, а утрированные девяностые обезображивают хрупкость девичьей фигуры и дешево раскрашивают лицо. Ломыгу же этот период вдохновлял.

— Посмотри, сколько цвета у тебя в зимней коллекции, девяностые лягут на ура, — прорицала Женя. — Даш, это тренд. Ты же хотела нестандартного свежего решения.

Я доверилась. Моделям зализали волосы и сделали на макушке косу, заканчивающуюся кисточкой с общипанным концом. В косу вставили проволоку, чтобы сделать приподнятую дугу, напоминающую уставший крендель. У моделей были сожженные волосы, и скромный объем косички гласил: облысение — дело рук стилистов. А еще тоненькие пряди по линии роста волос зачесали на лоб. Плюс губы белесо-лавандового цвета. Получилась удручающая картина. От волосатых лиц и кренделей на макушке меня бросило в дрожь. Как будто голова модели из девяностых была отдельно от туловища в платьях нашего времени.

— На подиуме в свете софитов будет смотреться хорошо, — убеждала меня Женя.

— Эвелина Хромченко, Светлана Ходченкова, Игорь Матвиенко, Александр Невский, Виктория Дайнеко, Олеся Судзиловская в первом ряду, — залетела в гримерку Юля Подшивалова с возгласами и округлившимися от восторга глазами. Это был ее первый показ. Мы поставили Юлю сразу на звезд. Она их встречала и рассаживала.

— А Ляйсан? — спокойно спросила я.

— Да, Ляйсан в твоем комбезе с капюшоном, прекрасная как всегда.

— Отлично, можно начинать показ, — улыбнулась я. Но в душе была не спокойна. Внутренний конфликт разъедал меня изнутри.

Показ начался короткометражкой с Ляйсан, после которой зрители аплодировали, а Ляйсан трогательно улыбалась, радуясь успеху. Затем загремела музыка и синхронно вышли две модели-азиатки. Если не смотреть на головы, эффект от двойного выхода был выстрелом в сердца фешенисток. Но я смотрела на головы. Пятнадцатиминутное шоу яркой коллекции прошло на одном дыхании, но на поклон я выходила с едким чувством стыда.

После показа Эвелина Хромченко прошла за кулисы и поздравила с выходом новой коллекции.

— Отличная коллекция, Даша, только вот прическа и мейк не в вашем стиле.

— Это не я. Это стилизация… — я осмотрелась по сторонам. Жени рядом не было.

И тут до меня дошло. Это я. Все, что произошло, моих рук дело. Я дала согласие на бесчинство с волосами и губами. Показ, на заднике которого значится мое имя, —