Путешествия как инвестиция в себя. Источник изменений в жизни и бизнесе - Александр Чуранов

Эверест яхтсменов – мыс Горн, это было очень крутое достижение. Мы кричали «ура», обнимались, не веря, что это сделали. Я даже прослезилась. Ни одна семья с детьми прежде не проходила такие широты в формате кругосветки. Мы укрепили веру в собственные силы и поняли, что можем развиваться дальше. Мы показали своим детям и тысячам людей, что можно расти над собой.

И все же главное достижение нашей кругосветки – это то, что мы смогли сделать из семьи команду. Настоящую, крепкую. Это дорогого стоит. Ведь кругосветки могло и не быть: задолго до путешествия мы трижды пытались развестись. К счастью, не получилось…

Чаще говорить друг другу «люблю» и иметь общую цель

Мне очень нравится одна фраза: «Увидев счастливую семью, не завидуйте: они прошли все то же дерьмо, что и вы, только не сломались». До кругосветки мы слепили семью из того, что было, а уже в кругосветке доводили результат до совершенства.

Чтобы из любого коллектива сделать команду, нужна общая цель. Без этого никакой команды не будет. Чтобы из семьи сделать команду, тоже нужна цель – сделать свою семью счастливой. А как этого добиться, каждая семья решает самостоятельно. Наша отправилась в кругосветное плавание.

Понятно, у нас все с сильным характером, каждый может тянуть в свою сторону. У каждого бывают моменты срыва, выгорания. Но мудрость и единая цель объединяют. И трансформация нашей мудрости произошла именно во время путешествия.

Наше плавание перестало быть увеселительным, когда после Французской Полинезии мы повернули в южные антарктические широты. Мы поняли, что нам будет, мягко сказать, очень нелегко. Нужно будет выжить – и морально, и физически… И сделать это можно только дружно, сообща.

Конечно, капитан был уверен в технической стороне вопроса и в собственных силах, иначе он не сказал бы «да». Но за моральную сторону вопроса отвечал каждый член экипажа, сколько бы лет ему ни было. Если сегодня кому-то плохо, надо ему помочь, чтобы у него были силы помочь тебе завтра, если плохо будет уже тебе.

Мы сразу договорились: если человек рассержен, это не значит, что он зол на кого-то. Это значит, что ему сейчас плохо внутри и это «плохо» выливается в злость. Чтобы этого не было, надо помочь ему «плохо» перевести в «хорошо», а это уже задача окружающих. И каждый это понимает и ценит. Это большая работа над собой, но серьезная подпитка другому.

Еще в первом сложном переходе к мысу Горн мы стали чаще говорить друг другу «люблю». Это позволяет почувствовать, что ты нужен, тебе доверяют, ты в надежных руках. И это очень расслабляет нервную систему в критической ситуации.

Если ты не научишься наступать на горло собственному эгоизму ради счастья своих ближних – то ничего в команде не получится. Ни о какой общей цели тогда и речи быть не может.

Когда нашей старшей дочери было 15 лет, она сказала, что самое главное в конфликте – это вовремя замолчать. Мы просто поразились этой детской мудрости. Понятно, что нельзя все время замалчивать, надо конструктивно подходить к решению проблем. Мы обязательно их обсуждаем, чтобы они не копились, как снежный ком. Но в моменте, чтобы остыть, можно и промолчать. Чтобы проанализировать и потом спокойно обсудить.

Но не всех длительное путешествие может сплотить. Если люди не готовы работать над собой и ради достижения мечты, такое путешествие может закончиться разводом. Это как во время изоляции в пандемию: вспомните, сколько разводов было. Люди остались один на один со своими (и не только со своими) скелетами в шкафу и не смогли с ними сосуществовать. Когда нет выхода вовне, бочка, в которой оказалась семья, может стать пороховой.

В семь лет одна на яхте, а в девять – в австралийском городе

Дети в кругосветке – это отдельный разговор. Когда мы отправились в большое плавание, Ладе не было еще и трех лет. Но она легко адаптировалась. Для ребенка такого возраста главное, чтобы семья была рядом. А уж во всех наших заходах в порт она в любой песочнице находила себе друзей – и неважно, на каком языке они говорили.

В первый год переходы были не больше трех дней. Потом доходили до двенадцати, дальше – до 57 дней нон-стопа. И во всех переходах Ладу нужно было чем-то занимать. Читать она научилась в 6 лет – но начала сразу с «Гарри Поттера». А старшая Настя все время много читала. Так что вся начитанность девочек началась с нашего путешествия.

Насте на тот момент было 12 лет, она сложнее адаптировалась к жизни на яхте. Но она понимала, почему мы уходим в море зимой: лечим ее бронхиальную астму. Она привыкла уезжать из дома надолго и в итоге приняла, что простое лежание на пляже в Таиланде – это не наш путь и мы все равно выберем что-нибудь более интересное.

Она, конечно, тосковала по дому, но никогда не просила повернуть обратно. Ее укачивало так же сильно, как и меня (даже ночью), – но она терпела. Хотя изначально ей все предлагали остаться дома с одной из бабушек, с тетей или близкими друзьями (конечно, мы бы тогда не отправились в такое длительное плавание, да и море Насте нужно было).

В социальном плане ей тоже было гораздо сложнее, чем Ладе. Она более замкнутая по характеру, ей нужно больше времени, чтобы сблизиться с человеком. Со своими лучшими подругами Настя всю кругосветку общалась по интернету. А в 15 лет в Мексике подружилась с еще одной девочкой – они до сих пор постоянно на связи.

Настя у нас чинная, спокойная, основательная, и если бы не такие родители, то наверняка она никогда не узнала бы приключенческой жизни. Но мы прорубили ей другую колею – совсем не такую, как у большинства ее сверстников. И вот по этой колее она сейчас с таким удовольствием идет, что мы даже удивляемся.

Настя в Кейптауне получила шкиперское удостоверение, а сейчас уже второй сезон работает в Арктике. Это было ее самостоятельное и обдуманное решение. Там она чувствует себя на своем месте – там нужны ее знания и опыт. Кроме того, в Арктике каждые девять дней на корабле меняются гости. А значит, это новые знакомства и новые знания. Именно поэтому скучать Насте некогда. И ей это нравится.

В кругосветке я старалась организовывать нам общение с другими людьми – то общение, которого так не хватало в переходах. Во Всемирной сети я находила группу, например «Русскоговорящие в ЮАР» – или в Австралии, в Колумбии… Писала туда о нашей экспедиции: «У нас две дочки… Давайте встречаться и дружить». Благодаря этому нас уже ждали в чужой стране. Сразу образовывалась компания, говорящая с нами на одном языке.

Потом в Тихом океане у нас появились русские друзья – тоже на яхте с двумя девчонками. Мы приходили к ним дважды с интервалом в три года и до сих пор дружим. Настя даже в Питере у них несколько месяцев жила.

А в Кейптауне, например, после нашего поста в соцсети на нас вышло консульство. Оно организовало встречу с соотечественниками, потом мы с детьми поехали в русский лагерь. Вот благодаря таким вещам и закручивается социальная жизнь. И это очень здорово.

Но самое большое приобретение наших детей в морской жизни, помимо полного выздоровления Насти, – это самостоятельность, высокая адаптивность и отсутствие границ в голове.

Девочки с ранних лет чувствовали себя членами команды и понимали свою ответственность в общем деле. У них нет такого, чтобы предки были отдельно, дети – отдельно. В этом плане они рано начали демонстрировать какой-то взрослый подход: с ними легко договориться. И это результат девятилетней жизни в море бок о бок. Конечно, не все бывает идеально. Лада у нас, например, девица с характером. Но ей не надо вдалбливать, зачем нужно сделать то или это.

Приведу такой пример. В Кейптауне, чтобы поработать за компьютерами, мы с Андреем пошли в компьютерный клуб в трехстах метрах от яхты. Сидим работаем. Вдруг открывается дверь и входит семилетняя Лада: «Родители, пойдемте обедать: я суп сварила и уже по тарелкам налила». Вот она, самостоятельность. А в девять лет Лада одна в Австралии по городу гуляла.

Что касается адаптивности,