Свобода повиновения. Менеджмент от нацизма до наших дней - Иоганн Шапуто

молодые юристы, университетские ученые и руководители высшего звена уделяли много внимания вопросам менеджмента, потому что к нацистским предприятиям предъявлялись гигантские требования, связанные с мобилизацией ресурсов и организацией труда. Парадоксально, но они разработали неавторитарную концепцию управления персоналом, в рамках которой рабочие и служащие вели предлагаемый им образ жизни добровольно и оценивали свою деятельность положительно; они существовали в атмосфере определенной свободы и независимости, на первый взгляд несовместимых с дефицитом толерантности, характерным для Третьего рейха. Это была идея труда «с радостью» (durch Freude), распространившаяся после 1945 года и хорошо знакомая нам сегодня, в эпоху, когда «принятие на себя обязательств», «мотивация» и «вовлеченность», по-видимому, вытекают из «удовольствия» трудиться и из «заботы о благополучии» организации.

На исполнителя, уверенного в том, что он располагает свободой в выборе средств, но лишенного возможности участвовать в разработке и постановке задач, ложилась тем бо́льшая ответственность (а значит, в некотором роде и вина) в случае провала миссии.

Но не будем забегать вперед. Рассмотрим шаг за шагом, как юристы и управленцы набирались опыта. Первый вопрос, который очень остро стоял перед ними, – это как управлять рейхом в условиях постоянной экспансии, задействуя мало (и даже «все меньше») средств и людей.

Глава первая. Концепция администрации великого рейха

Наступили «исторические» времена. Дискурс нацистов обнаруживает явную склонность к подобным преувеличениям, к бахвальству. Все – если судить по текстам и речам, по картинам и фильмам – теперь стало «историческим», «исключительным» (einmalig), «грандиозным», «решающим» (entscheidend) и так далее. Для определенной категории активных сторонников режима, его представителей, чиновников (высокого ранга) это действительно так. Более того: они полны энтузиазма, так как для военных, управленцев и политиков режима «национального возрождения» открываются новые перспективы в том, что касается карьеры, заработка и интересных профессиональных задач. Например, Эрвин Роммель, который, как и многие, никогда не состоял в партии, в возрасте 42 лет (то есть к 1933 году) был всего лишь командиром батальона, а в 1942-м благодаря гитлеровским войнам уже получил звание маршала. Конечно же, он был этим обязан своей деятельности, своим успехам в командовании бронетанковыми войсками, но, безусловно, и тому факту, что армия, численность которой за несколько лет возросла более чем в пятьдесят раз, остро нуждалась в кадрах. Нацистский гимн «Сегодня нам принадлежит Германия, а завтра весь мир» – это гимн подобных людей: он значим прежде всего для этих «кадров», хорошо образованных и жаждущих поощрений, военных и гражданских.

Юрист Вальдемар Эрнст в 1943 году с юмором укажет на этот факт в одном отнюдь не юмористическом журнале, посвященном вопросам геополитики и управления, сравнивая чиновника английского и немецкого. Если раньше первый из них путешествовал по всему миру благодаря открываемым Британской империей вакансиям, последний расценивал как захватывающее приключение уже переезд из Верхнего Рейна в Шварцвальд. Отныне немецкому чиновнику станет доступной служба повсюду – от норвежского Киркенеса до французского Бордо, от Риги до Крита[14]. Это «почти невероятно!»[15]. Какая удача – жить в столь удивительную эпоху!

Гражданские элиты были хорошо образованны: Веймарская республика щедро выделяла средства на нужды университетов и студентов. Она содействовала развитию высшего образования как никакой другой режим в Германии. Но ее дипломированные специалисты и обладатели научных степеней после 1929 года столкнулись с «радостной» перспективой безработицы, вызванной экономическим и социальным кризисом. Единственными, кто пообещал им выход из этой ситуации, стали нацисты, которые боролись за их внимание и охотно нанимали на работу – прежде всего в ряды СС. Таким образом, эти молодые люди занимали самые высокие посты в партии (хотя им и пришлось побороться за это с «плебеями» – членами СА), а затем, с 1933 года, – и в государственных структурах Германии. Это происходило еще до появления идеи о господстве над Европой, отправной точкой для которой стало нападение на Польшу в 1939-м.

Среди подобных «кадров» выделялась группа особенно блестящих университетских ученых и высокопоставленных чиновников, которая занималась амбициозными теоретическими изысканиями, публикуясь, в частности, на страницах журнала Reich, Volksordnung, Lebensraum («Империя, расовый порядок, жизненное пространство»), который они же совместно и издавали с 1941 по 1943 год на базе Института исследований государства (Institut für Staatsforschung) при Берлинском университете. Институт находился в ведении СС, и руководил им молодой профессор Рейнхард Хён, занимающий один из высших постов в СД (Службе безопасности СС). Таким образом, журнал, родившийся вместе с Великой империей, чтобы исчезнуть в момент, когда над ней нависла серьезная, если не неотвратимая угроза краха, вносит вклад в формирование государственного аппарата для нужд будущего. Требования к администрации, отвечающей запросам Великого имперского пространства, в журнальных статьях строятся от самых общих моментов к самым узким, вдаваясь даже в такие подробности, как, например, это воодушевляющее, но не слишком увлекательное рассуждение о «ведении личных дел для целей планирования в управлении»[16].

Самый старший из «кадров» и издателей журнала, о котором мы говорили, совсем молод. Вильгельм Штуккарт родился в 1902 году. В 1933-м, когда его партия пришла к власти, ему едва минуло тридцать. Юрист, доктор права, защитивший диссертацию о торговых реестрах, он был советником НСДАП (Nationalsozialistiche Deutsche Arbeiterpartei – Национал-социалистической немецкой рабочей партии), к которой принадлежал с 1922 года, и адвокатом СА – вместе с другими, которые, как Ганс Франк, Лютгебрун или Роланд Фрейслер, входили в команду защитников – «штурмовиков», обвиняемых в насилии по политическим мотивам. После прихода к власти Гитлера он поднялся на очень значительную высоту в государственных структурах: директор Министерства образования, а затем и государственный секретарь в этом ведомстве в 1933 году, в 1935-м он занял тот же пост в Министерстве внутренних дел рейха. Этот высокопрофессиональный специалист и преданный сторонник нацизма будет отвечать за подготовку двух чрезвычайно важных законопроектов: «Закона о восстановлении государственного аппарата Германии» (принятого в апреле 1933 года и закрывавшего доступ к государственным должностям политическим врагам режима и евреям), а также так называемых Нюрнбергских законов от сентября 1935 года, дающих новую трактовку понятию немецкого гражданства, согласно которым евреи не могли быть гражданами рейха и вступать в сексуальные контакты с неевреями. Этот специалист по арийству и арианизации комментирует текст законов совместно со своим коллегой Гансом Глобке, будущим ближайшим соратником канцлера Аденауэра, добиваясь принятия самых жестких формулировок этого текста. Его интересовали также вопросы экспансии рейха: в 1938 году он составил проект документа, узаконивающего аншлюс Австрии, а затем, с весны до осени 1939-го, – и нормативных актов, определяющих статус Богемии и Моравии, а также Польши. Ярый приверженец нацизма и антисемитизма, он, таким образом, выступает