Свобода повиновения. Менеджмент от нацизма до наших дней - Иоганн Шапуто

Именно в качестве управленца и мыслителя, занятого вопросами «большого пространства» (Grossraum), завоеванного немецкой армией, Штуккарт много и увлеченно рассуждал о нарождающейся администрации рейха. Времена, безусловно, наступили исторические, и перспективы открываются воодушевляющие, но сколько еще проблем ждет впереди!

Самого срочного решения требует проблема человеческих ресурсов (Menschenmaterial). Увеличение площадей территорий под немецким суверенитетом приведет к образованию «огромной империи» (Riesenreich), которой нужно будет управлять с помощью не растущего, а уменьшающегося количества кадров, так как все больше и больше чиновников будут призываться в армию. Штуккарт с тревогой говорит об этом в одной из статей сборника к сорокалетию Генриха Гиммлера, составленного в 1941 году, в момент грандиозной эйфории, связанной с победами на востоке[17]. Поэтому необходимы срочные реформы государственного аппарата страны – не только с прицелом на военное время, но и на грядущие века мирного существования[18] немецкой колониальной империи, которая возникнет на руинах СССР, чье поражение и расчленение не вызывают сомнений. Как делать больше, задействуя меньше людей? Да просто нужно делать лучше, и подобные улучшения не предполагают ожидания действий от центральных властей или поиска средств. Задача «делать лучше с меньшим количеством ресурсов» ставится перед немецкими управленцами на местах, которым надлежит изменить (при необходимости радикально) методы своей работы, чтобы достойно отвечать на вызовы сегодняшнего и завтрашнего дня. Длинный текст Штуккарта, несмотря на перегруженность, довольно туманный. В нем нет сносок внизу страниц, он не носит научного характера, не излагает фактов – только предписания. Это набор утверждений и требований в духе «должно быть так» или «нужно сделать эдак». В своей манере Штуккарт усиленно продвигает принципы «гибкости, труда с радостью, близости к жизни и витальности»[19], взывая к «творческой инициативе»[20] чиновников, полностью посвящающих себя решению своих задач и выполнению миссий: каждый чиновник должен располагать «обширным пространством для реализации личных полномочий, выполнения долга, проявления личной инициативы»; у него должна быть способность «развернуться» в новом немецком пространстве, выполняя работу, связанную с его освоением. А для этого, при условии, что центральная власть остается сильной[21], в Führerstaat, где импульс передается по вертикали и все подчинено воле фюрера, нужно организовать работу настолько децентрализованным способом, насколько это возможно: «Духу и самосознанию немецкого народа соответствует», чтобы «все, что не необходимо сохранять в ведении центральной власти, <…> делалось как можно более децентрализованным путем»[22]. Упоминание духа немецкого народа и «децентрализованной» истории Священной Римской империи здесь приходится весьма кстати, так как поддерживает принцип «взаимодополнения» различных структур, снижающий нагрузку на центральный управленческий аппарат и во многом передающий право решать и действовать локальным инстанциям, управленцам среднего звена. По словам Штуккарта, повторяющего здесь расхожее мнение, немецкая традиция противоположна традиции Франции, где чиновники, задыхающиеся под гнетом авторитарной и погрязшей в мелких придирках центральной власти, столь несчастны. «Во Франции, – гласит известный нацистский стереотип, – дух инициативы и радостного труда умер»[23], уступив место «нездоровому и ненужному формализму»[24], «чуждому жизни и забюрократизированному»[25].

Юрист Вальтер Лабс, доктор права и молодой (он родился в 1910 году) чиновник, занимавший высокий пост в «министерстве оккупированных восточных территорий», где он с интересом наблюдал за проводимой СС политикой массового уничтожения людей, с жаром одобрял позицию Штуккарта в своей статье от 1943 года об административном аппарате. Не одни французы столь негибки, советским людям это тоже было свойственно, пока их государство не исчезло с лица земли. В Германии все совсем по-другому.

В Германии ведущий принцип администрирования, напротив, состоит в том, что выработка важнейших для управления решений является прерогативой высших центральных властей, тогда как «центр тяжести» административной деятельности смещен к более низким инстанциям благодаря предоставлению свободы принятия решений на местах и поощрению личной инициативы[26].

Таким образом, германская свобода – старый этнонационалистский топос – имеется в том числе в свободе чиновника (и вообще любого управленца) и выражается через нее. Это свобода подчиняться полученным приказам и любой ценой выполнять доверенную миссию.

В любом случае Штуккарт, Лабс или им подобные повторяют то, что на слуху у всех, просто в более тщательно отточенных и отобранных выражениях. То же мы читаем и в памятке, составленной Гербертом Бакке («Не жалуйтесь вышестоящим, не обращайтесь к ним за помощью»). Здесь имеет место делегирование полномочий, но не ресурсов, и каждый должен выходить из положения, прибегая к изобретательности, проявляя «инициативу», но также и пользуясь ресурсами местного населения. Важно только выполнение миссии, достижение цели.

Для облегчения работы управленцев желательно «упрощение» (Vereinfachung) процедур. Чтобы устранять препоны, нужно иметь свободную энергию и предупреждать заминки в действиях. «Впрочем, – напоминает Вальтер Лабс, – фюрер, в своей великой мудрости, 28 августа 1939 года принял декрет об упрощении администрирования». Его суть ясна из названия и из содержания первой статьи: «Я ожидаю от административных структур всех уровней неустанной деятельности и быстрых решений, которым не препятствуют никакие бюрократические проволочки»[27]. Шокирующе радикальное упрощение на двух страницах и несколько пояснительных слов: сокращение сроков, негласные договоренности, ослабление контроля, личная инициатива и инициатива на местах, сокращение прав и возможностей для того, чтобы пользоваться ресурсами государства… В первом же номере своего собственного журнала Вильгельм Штуккарт заявлял о «необходимости гибкого управления, не скованного косными методами»[28], о здоровых решениях, важных для «более свободной и более гибкой деятельности»[29], избавленной от «застывших схем»[30] и окостенения.

Это настойчивое прибегание к метафорам «жизни», «близости к жизни», «витальности» и отказ от любых процедур или систем, «жизни чуждых», может нас удивить, но образы органического, биологического мира присутствуют всюду. В любом случае совершенно неудивительно встретить их в речи убежденного нациста, уверенного, что время «закона» (абстрактного, зафиксированного на бумаге, рассудочного и мертвого) подошло к концу и что в 1933 году вновь наступила эпоха «права» (конкретного, устного, инстинктивного и живого). Жизнь подобна кровотоку, и любое препятствие, мешающее циркуляции сил и потоков, может привести к опасному, даже смертельному для «расы» тромбозу. Всем управляет естественная необходимость – законы природы, которые следует соблюдать. Мы и сегодня охотно рассуждаем о «жизненных силах» и «высвобождении энергий» – и о сковывающих их «нормах» и «обременениях».

Еще один автор вышеупомянутого сборника статей, преподнесенного к юбилею Генриху Гиммлеру, вторит Вильгельму Штуккарту. Это его друг и коллега Вернер Бест, сын чиновника почтового ведомства, родившийся в 1903 году в Дармштадте. Будучи студентом, а затем и доктором права, Бест оставался активистом национал-консервативных организаций, очень критично настроенных по