Путешествия как инвестиция в себя. Источник изменений в жизни и бизнесе - Александр Чуранов

Бывает, что на завтра запланирован выход, а утром просыпаешься – снег идет. Все, выход отменяется. Тогда каждый в лагере сам придумывает себе занятие: кто-то бродит где-то рядом, кто-то пытается поймать интернет (он в горах не всегда бывает). Кто-то спит, кто-то с кем-то общается. Кто к этому привык, спокойно все воспринимает. А для некоторых вынужденное безделье очень утомительно.

Подобное иногда случается за восхождение не по разу. Потому что подъем на семитысячник, к примеру, занимает примерно три недели или месяц. На восьмитысячник – уже полтора-два месяца.

К горе сначала надо подойти. Например, к горе К2 мы подходили дней десять. Прилетаешь, потом подъезжаешь, потом идешь пешком. Затем приходишь в базовый лагерь – это высота где-то в пять тысяч. Какое-то время отдыхаешь, чтобы организм акклиматизировался. Потом поднимаешься еще на километр – опять отдых. Потом выбирается день штурма – набираешься перед ним сил. Сам штурм – это четыре-пять дней вверх из базового лагеря. А потом спуск обратно. На Эвересте сейчас хорошо: сел в базовом лагере в вертолет и улетел. А с К2 еще неделю будешь идти вниз: там есть только военные вертолеты, которые не берут гражданских.

Эта постоянная дорога – возможность побыть наедине со своими мыслями. Но не все любят такое единение. На большой высоте, конечно, думаешь о каждом шаге, чтобы дойти, – там ничего в голову не лезет. А вот во время несложных переходов, длительной ходьбы иногда происходит озарение и возникают новые идеи. Потому что голова в это время работает совершенно по-другому. Да и на мир ты смотришь по-другому.

Страх, переживания и негативный опыт: женский взгляд

Людмила:

– Альпинисты – это в принципе ребята с другим взглядом на мир, для которых вся их жизнь – горы. У меня с самого детства так. В школьном возрасте я ходила в походы в родном Пятигорске. А в институте стала серьезно заниматься альпинизмом. Потом я встретилась с Александром Абрамовым и поняла, что возможно все. Возможно построить собственный мир, в котором горы не просто увлечение. Возможно совмещать роли альпиниста и предпринимателя. Возможно жить по зову сердца.

Моим первым запомнившимся восхождением был подъем на Эльбрус в 1996 году. Я очень серьезно к нему готовилась. Кто-то в это время выходил замуж, рожал детей, а мне хотелось подняться на вершину Эльбруса. И я это сделала. Для меня это было знаковое восхождение.

Но не стоит думать, что с тех пор я привыкла, поднаторела и поэтому не испытываю волнения перед очередной горой. А иногда и просто страх. Испытываю. Это нормальная часть восхождений. Особенно для женщин.

Главное, с этим страхом можно справиться. Всегда стоит помнить, что в горы ты идешь не один. Иногда смотришь на других людей, а у них и опыта-то такого нет, как у тебя. И ничего – идут вперед. Может, тоже боятся, но идут. И страх как-то сразу проходит. Раз другие могут, то и ты сможешь.

Иногда не получается достичь вершины. Но это и замечательно. Постоянные победы не дают какого-то опыта. Хороший опыт дают как раз неудачи. Именно поэтому, когда у вас не получилось взойти на вершину, радуйтесь – вы приобрели колоссальный опыт. Только для этого «неудачи» нужно анализировать: почему так случилось. Потому что ты не был готов психологически? Или не был готов твой организм? Неудачи позволяют избежать своих же ошибок при последующих восхождениях.

Однажды несколько часов я была в горах без сознания. Отек мозга. Это было на Денали (Мак-Кинли – самая высокая гора в Северной Америке). Я вообще обычно плохо переношу высоту после шести тысяч метров, страдая от сильных головных болей. В тот раз меня спасли: несколько дней я лежала в лазарете под кислородом. Но даже это не заставило меня отказаться от восхождений. Правда, потом я еще долго анализировала, из-за чего так произошло, ведь на такой высоте я была не впервые.

Может, сильно волновалась, а волнение отражается на психологическом состоянии, настрое и в итоге на всем организме. Может, слишком торопилась и шла не в том темпе. Как бы то ни было, после того случая я научилась контролировать свое эмоциональное состояние, не торопиться и стала внимательнее относиться к своему физическому состоянию.

В этом году у меня были две серьезные экспедиции: я была руководителем на пятой по высоте горе в мире – Макалу. Это один из самых трудных восьмитысячников для восхождения. И к этим экспедициям, учитывая свой прошлый опыт, я решила тщательно подготовиться.

Дело в том, что у меня всегда понижен гемоглобин, а в горах это очень важно, так как там происходит кислородное голодание. Именно поэтому перед Макалу я попросила врача проставить мне капельницы, чтобы повысить уровень железа в крови. Кроме того, я усиленно тренировалась физически. И – о чудо! – в этих двух экспедициях я чувствовала себя гораздо лучше! Головных болей почти не было. Так произошло только благодаря выводам из всех своих предшествующих удач и неудач и своего физического состояния.

Самым сложным восхождением для меня остается восхождение на К2. Это одна из самых опасных гор в мире, при подъеме на которую погибает почти каждый четвертый альпинист (смертность составляет почти 23 % восходителей). Долгие годы туда ходили только сверхспортсмены. Но за последнее время многое изменилось, и на К2 стали водить даже коммерческие экспедиции.

Перед К2 я очень волновалась. Но понимала, что если не сделаю это сейчас, то не сделаю уже никогда. В горах Пакистана в этом сезоне не было погодного окна: все время шел снег. Было тяжело и физически, и морально: когда мы поднимались, увидели труп человека, причем не на самой большой высоте. Я понимаю, что в горах такое бывает, но я не была к этому готова. Я еще подумала, что это, наверное, какой-то знак.

Верхний лагерь, откуда идут на самую вершину, поставить мы не могли – шансы сделать это в такую погоду были крайне малы. Именно поэтому приняли решение не терять силы и подниматься дальше. Шли медленно, снег был очень глубокий. И когда до вершины оставалось идти часа два-три, сверху поползла снежная лавина. Мы понимали, что никакие веревки нам не помогут и нас здесь даже не найдут. Но через минуту лавина остановилась. Мы пошли дальше, хотя было очень страшно.

Тогда все закончилось хорошо: мы поднялись на вершину. На спуске погода начала портиться. Но мы успели спуститься. В тот момент я осознала, что поднялась, выжила и… что все мои проблемы, которые были до этого внизу, на земле, – сущие мелочи.

Между жизнью и смертью

Александр:

– На самом деле во время сложных восхождений человек приближается к границе между жизнью и смертью. А иногда, к сожалению, эту границу переходит. Во время каждой экспедиции на восьмитысячнике происходит гибель людей. За первое полугодие 2023 года на Эвересте погибло 15 человек. По этой причине многие люди перед экспедицией пишут завещание, понимая, что могут не вернуться.

Причина 90 % всех смертей в горах – это остановка сердца. Но произойти эта остановка может из-за разных факторов. В первую очередь из-за недостаточной подготовки – физической, финансовой. Последняя, между прочим, крайне важна.

Некоторые пытаются сэкономить и заявляют: «Да зачем мне все эти услуги? Зачем мне качественная экипировка, мне и в дешевой отлично будет. Зачем мне шерпы? Я и сам свой груз нести могу. И десять баллонов кислорода мне ни к чему. Я один возьму, и то на всякий случай – вообще без кислорода взойду».

Гордыня и ложная убежденность в своей силе и уникальности губят людей. Такие случаи в горах, к сожалению, нередки. Когда мне говорят: «С кислородом и дурак поднимется», я всегда возражаю: дурак и с кислородом не поднимется. Адекватные состоятельные люди не полезут без денег решать свои задачи. Восхождение на гору – такая же задача.

Иногда гибель происходит из-за плохих погодных условий, низкой видимости, схода лавин. Но это в большей степени от тебя не зависит. Кроме того, при восхождении могут быть горная болезнь, отек легких или мозга,