Путешествия как инвестиция в себя. Источник изменений в жизни и бизнесе - Александр Чуранов

Года через два после переезда супруга как-то спросила меня, не жалею ли я о переезде и не скучаю ли по прошлой жизни. Я долго думал, а потом ответил, что свежий бородинский хлеб еще вызывает какие-то эмоции. И снег иногда снится. На следующий день супруга нашла русский магазин с прекрасным бородинским хлебом. А за снегом мы стали ежегодно ездить на неделю в один из районов Испании, где его выпадает до двух метров. За неделю этого снега так хватает, что он перестал сниться. Это были единственные сожаления.

Новая жизнь на старом месте

Любовь к переездам сформировалась в нашей семье задолго до США. Хотя, конечно, не в таких масштабах, как кочевание из страны в страну.

Дело в том, что у нас в семье была заведена традиция переезжать каждые три года. Переезжать внутри квартиры. Переезд в Москве с тремя детьми – это когда один ребенок переезжает в одну комнату, второй – в другую, третий – в третью, а родители – куда-нибудь еще. Это создавало ощущение новой жизни в новой комнате, позволяло выкинуть вещи, накопившиеся в квартире, и по-новому взглянуть на какие-то моменты. А в конечном счете – гарантировало счастье на ближайшие три года.

Эту традицию мы продолжаем и здесь: переезжаем внутри собственного дома. Для нас это нормально. С местом жительства ситуация аналогична. Родина – это ведь место, где находится моя семья и где мое сердце чувствует себя хорошо. Никакие другие факторы не имеют значения.

Мне кажется, что лет через десять мир придет к тому, что визы как класс закончатся. Это будет мир, где можно будет путешествовать и жить в любой точке земного шара. Государства будут конкурировать за желание потребителей жить на их территории. Это будет главным фактором развития любой экономики. В таком обществе мы будем жить и путешествовать, и выбор будет определяться только тем, что я хочу, а не тем, что могу.

Пересмотр самооценки и культурная адаптация

Для любого человека переезд в новую страну – это слом культурных шаблонов, расширение границ нормы и изменение восприятия самого себя и того, что происходит вокруг.

У меня после переезда в США произошел пересмотр самооценки. Это был мучительный процесс принятия того, что концепция скромности и самоунижения, широко распространенная классической русской литературой и вбиваемая в нас со школы, на самом деле не является социальной нормой. И не является необходимым условием существования в обществе.

Совершенно нормально любить себя, любить окружающих, оптимистично смотреть на вещи. Это не является аномалией или признаком наивности, как считают в большинстве культур за пределами Сан-Франциско и долины. В этих культурах появляются агрессия или желание обмануть: раз человек такой наивный, с ним можно делать все что захочешь.

Для меня это выражено в анекдоте про великого русского игрока в бридж в Лондоне. Однажды журналисты спросили его, как он достиг таких результатов в игре. И он рассказал: «Я приехал в Лондон, пошел в местный джентльменский клуб, мы начали играть: сначала все торгуются, а потом сбрасывают карты. Говорят, проверять не будем, потому что мы джентльмены и верим на слово. Вот тут-то мне и поперло».

С одной стороны, это история про то, как человек обманул систему. С другой – про то, как может быть устроено общество, в котором люди безусловно доверяют друг другу и получают от этого удовольствие. Это концепция толерантности.

Сейчас в Сан-Франциско реализуется программа декриминализации – отказ от наказания за мелкие преступления с упором на то, что люди, совершившие их, рано или поздно придут к осознанию. И лучше они придут к этому сами, чем через наказания. Для многих людей со стороны это выглядит дико, потому что они считают: раз не наказывают, значит, можно нарушать.

У русского человека в Сан-Франциско в голове происходит смена парадигмы и появляется понимание того, что лучше всегда быть честным. На это понимание у меня ушло несколько лет. При этом внутри было очень мучительно, потому что это противоречило всему моему представлению об устройстве жизни и бизнеса.

Много проблем было и с чисто культурной адаптацией. В первую очередь это было связано с языковой разницей: одни и те же слова, сказанные на английском, могут быть восприняты совершенно по-разному.

В школе я учил: yes – это «да» и right – это тоже «да», «верно». Я приехал в Америку и употреблял yes, right как двойное подтверждение. А люди воспринимали это как агрессивную иронию типа: «Ага, конечно». Я хотел проявить уважение, внимание и подчеркнуть степень своего согласия, а люди от меня отскакивали, считая, что я над ними смеюсь или издеваюсь. Этот простой языковой пример научил меня, что к таким вещам надо относиться внимательно.

Длительное время возникали проблемы бытового общения: у меня богатый бизнес-язык, но очень бедный потребительский. Мне, например, сложно было объяснить (и до сих пор, кстати, сложно) официанту в ресторане, что я хочу глубокую тарелку, а не плоскую.

Осознанность, навык улыбаться и выражать свои чувства

При переезде в США мне пришлось не только учиться бытовому английскому, но и приобретать навык улыбаться. Это оказалось не так просто, как казалось вначале. На это у меня ушел год – даже скулы болели, как было непривычно. Я до сих пор учусь улыбаться.

В той культуре, в которой я вырос, улыбка всегда воспринималась в лучшем случае с непониманием, а иногда и как агрессия. Здесь же я обнаружил, что улыбка – главный инструмент общения, возможность установить контакт с человеком. Кроме того, она напрямую связана с состоянием нашего сознания: если хочешь улучшить свое настроение – улыбнись. Это автоматически приведет к поднятию настроения, к спокойствию.

Еще один приобретенный в Сан-Франциско навык – это умение выражать свои чувства и эмоции простым человеческим языком. Именно здесь я научился давать фидбэк. Когда я попал в Стэнфорд на курсы писательского мастерства, для меня было откровением, что у них есть правила обратной связи. Они заключаются в следующем: нужно прочитать работу другого человека и выделить три вещи, которые в ней понравились. И все – никаких «но». Только позитивный фидбэк, задача которого – сфокусировать человека на том, что он хорошо умеет делать. Чтобы он эти навыки развивал еще лучше.

Я читал работу одного студента – она была ужасна по смыслу и орфографии. Но в ней был очень интересный твист. Именно его я и выделил в фидбэке. Через три недели этот же студент выдал великолепную работу, построенную вокруг этого твиста. Он получил положительные эмоции от обратной связи и выразил их через то, что у него хорошо получается, вместо того чтобы через силу исправлять орфографию. Негативный фидбэк программирует человека на то, чтобы он фокусировался на своих проблемах.

Переезд поменял мое мировоззрение и с точки зрения осознанности. Это выразилось в появлении навыка платить налоги. Когда мои дети пошли в американскую школу, я удивился ее качеству (сильная и открытая) и качеству учителей, которые там работают не ради денег. В обществе, где все богаты, учитель идет в школу только для того, чтобы учить детей. За частную школу я буду платить, грубо говоря, 1000 долларов в месяц. Но в государственной школе образование даже круче, при этом она бесплатна для всех. А существует эта школа как раз потому, что я заплатил эти 1000 долларов в виде налогов в своем штате.

Эта тысяча сделала лучше не только моим детям, но и всем детям в Калифорнии. Вот после понимания всего этого у меня сформировалось другое отношение к налогам. Когда я говорю, что нужно оптимизировать сумму налогов, я имею в виду не уменьшить ее, а увеличить. Я хочу платить как можно больше налогов: это означает, что я больше заработал для себя, для общества и для всех детей, включая моих собственных. Это чисто калифорнийская логика.

Осознанность – это тоже навык. Его основа заложена в нас природой, но тренировать его и понимать, как им пользоваться, у меня получилось только здесь – в обществе людей, для которых неосознанность выглядит дико.

Встреча с Биллом Гейтсом

Сидя на одном месте, никогда