Путешествия как инвестиция в себя. Источник изменений в жизни и бизнесе - Александр Чуранов

Путь к воде

Меня никогда не покидало желание путешествовать. Конечно, некоторое время я обходился без путешествий – минут сорок пять – сорок семь, но потом мне обязательно нужно было куда-то ехать, бежать, что-то изучать, с кем-то общаться. Именно поэтому, несмотря на то что я постоянно в морях, отпуск я тоже всегда провожу в путешествиях. Это часть моей натуры, мой образ жизни.

Тяга к путешествиям появилась у меня с детства. Я постоянно уходил куда-нибудь подальше от дома – это были такие детские мини-путешествия. Часто ходил в лес, на болота. Один раз, будучи семилетним ребенком, я вообще в лесу потерялся и вышел из него только на следующий день. В общем, в моем детстве было все как положено. Как в старых русских сказках.

Часто я путешествовал по калининградским речкам: мы с ребятами надували камеры от колес, мастерили плотики и сплавлялись. Для нас это был самый доступный вариант сплава, который не стоил вообще ни копейки. Путешествия были двухдневными – сначала на автобусах мы добирались до того места, откуда можно было сплавляться, а ночевку устраивали где-нибудь посередине реки. Я эти путешествия до сих пор с улыбкой вспоминаю. Мне с детства нравилось открывать мир в движении.

По этой причине я выбрал корабли. Правда, сперва это был воздушный корабль. Сначала я научился летать, затем плавать и уже только потом – водить автомобиль. У нормальных людей, как правило, все наоборот. Летать на дельтапланах я начал с 14 лет. В моем родном Черняховске стоял полк российской авиации, а я в то время посещал авиамодельный кружок. Как-то раз боевые летчики взяли нас с собой в полет. Именно тогда я влюбился в небо. Родители, конечно, ничего не знали о том, что я начал летать и прыгать с парашютом.

Потом я выбрал себе другое направление – море. Может, благодаря книге «Одиссея капитана Блада», а может, благодаря девушке, которая мне тогда нравилась: однажды она сказала, что выйдет замуж только за капитана. Наверное, где-то в подсознании это отложилось.

Изначально у меня была мечта стать летчиком, и я думал, что буду авиатором: морским или военным, но не гражданским. Я всю жизнь изучал аэродинамику. Это пригодилось мне в море: парус – то же крыло, только вертикальное.

В общем, в жизни у меня получилось так, как с детства хотела моя натура. Я путешествую, познаю мир и новых людей. Моя работа – это мое хобби, моя жизнь. И жизнь моей семьи.

Супруга, кстати, тоже долго ходила на кораблях – она радиооператор. В 1991 году после окончания академии я пришел на «Крузенштерн», и первой, кого увидел, была Татьяна. Минут через пять я уже сделал ей предложение выйти за меня замуж, чему она очень удивилась. Конечно, она ответила «нет».

Спустя годы Татьяна стала моей женой. В 1997 году у нас появились дети. Позже Татьяна вернулась на «Крузенштерн». Когда я перешел на «Палладу», супруга два месяца ходила со мной на фрегате радистом. В 2002 году я пришел в компанию Star Clippers, где и проработал 21 год.

Судьба моряка – это всегда непросто, ведь большую часть времени я нахожусь в море. Бывали случаи, когда и на 10 месяцев приходилось уходить, а дома проводил только два месяца в году. Это сложно. Но супруга меня понимает.

Парусник, а не лайнер

Хождение на паруснике – особый вид путешествий и эмоций, потому что парусник – это отдельная категория судов, шедевр человеческого творения.

Путешествия на любом корабле удобны: человеку не надо прыгать с вещами из отеля в отель – он просто складывает их в каюте. А путешествия на паруснике еще и эстетичны – они пропитаны особой романтичностью и красотой покоряемых мест.

Когда я ходил на больших фрегатах, мы заходили в крупные порты и видели в основном индустриальные районы и хорошо развитые международные терминалы. На маленьких парусниках немного по-другому: мы заходим в такие бухты, где открываются просто потрясающие виды.

Как сказал классик, в мире есть три прекрасных зрелища: скачущая лошадь, танцующая женщина и корабль, идущий под всеми парусами. Кто все это видел, тот уже никогда не забудет.

Иногда слышу о том, что путешествия на парусниках небезопасны. Да, на воде бывают форс-мажорные обстоятельства – но гораздо реже, чем на автомобильных трассах. Современные системы навигации и контроля находятся на таком высоком уровне, что плавание стало практически безопасным.

Хотя, конечно, любое морское путешествие связано с определенными трудностями и проблемами. Но когда они решаются, они не воспринимаются таковыми.

25-метровые волны и ни одного атеиста на борту

Бывают во время морских путешествий трудности, которые связаны с высокой степенью риска.

Когда я был вторым помощником капитана на «Крузенштерне», мы отправились в кругосветное путешествие с выходом с Гавайских островов и переходом до Токио. Это были 1995–1996 годы. Во время путешествия мы попали в сильный шторм: высота волн местами достигала 25 метров. К слову, длина самого «Крузенштерна» составляет 114,5 метра – больше «Бегущей по волнам», но по сравнению с другими мегасудами это относительно небольшое судно.

Самая большая волна, с которой мы сталкивались на «Бегущей по волнам», была 1,5 метра – и то некоторые ребята были в лежку. А высота волн 25 метров – это что-то невообразимое, это почти высота наших мачт.

Мы были в середине Тихого океана и понимали, что на помощь нам никто не придет. Именно поэтому мы должны были по максимуму выполнить то, что от нас требуется. Дальше все зависело от Бога.

В такие моменты человек смиряется с тем, что он смертен, и понимает, что жизнь и смерть – одно и то же. Есть такое выражение, что в падающем самолете атеистов нет. В нашей ситуации было так же.

«Крузенштерн» – судно старое, поэтому мы не знали, выдержит ли корпус. Кроме того, было много других факторов, которые могли негативно сказаться на исходе дела. Но если правильно выполнять свою работу, на чуть-чуть можно уменьшить степень риска. А если опустить руки и ничего не делать, все отдать на усмотрение Богу – это будет 100 % гибель.

Понимание, что мы можем погибнуть во время шторма, придало нам какой-то морской гордости – мы воевали до конца. Тогда обошлось все хорошо, почти никто сильно не пострадал. Но случай остался в памяти.

Качка, пираты и монотонность

Человек, который выбрал море, потому его и выбрал, что очень любит берег. Чтобы любить берег еще больше, надо отойти от него подальше – выйти в море.

Если кто-то говорит, что ему нужно только море, значит, ему нужно одиночество. Лично мне с таким человеком неинтересно: я ему не нужен, да и он мне тоже. Такие люди тоже попадаются.

Люди, которые идут через океан, по-другому смотрят на жизнь. Как-то мы готовились к переходу через Индийский океан, порт захода – Сафага, Египет. Перед тем как отправиться в Красное море и дальше, я собрал пассажиров и говорю: «Судно идет через пиратские воды. У вас есть последняя возможность списаться на берег. Через час судно выходит, и три недели оно будет в опасной зоне».

Никто из пассажиров не сошел, никто не отказался от путешествия. Хотя риск был велик: это был 2008 год, когда пиратство было максимально развито. В тот год было захвачено 272 судна, то есть практически по одному кораблю в день. На наш небольшой парусник было легко напасть. Но пассажиры оказались ко всему готовы, их моральный дух был на высоком уровне. Хотя, конечно, они напряглись, когда увидели, как экипаж укрепляет борт и выставляет пушки по периметру судна.

Если говорить про экипаж, то для него это обычная работа. Если уж ты выбрал морскую жизнь, то будь готов к риску. При этом риск не только в пиратстве и дальних переходах. Риск в ментальности: что будет с твоей психикой, когда изо дня в день ты видишь одни и те же лица, а рядом нет семьи.

Бывает, что от долгого пребывания в море у моряков крышу сносит. К сожалению, это статистика. Не знаю, как сейчас, но до недавнего времени в Англии был такой закон: если моряк находился в море более трех месяцев, он в течение года не имел