Нейроменеджмент. Как управлять людьми с помощью нейробиологии - Александр Алексеевич Енин

рождения, взросления и угасания. Они тоже объединяются, разрушаются, попадают под влияние своих сверхскоплений. Мы просто о них мало что знаем и поэтому не берем такие катастрофы в расчет, а они происходят. Весь космос живет своей жизнью, и ему плевать, что на Земле неорганические соединения смогли преобразоваться в органические.

Собственно, моя догадка состоит в том, что самоулучшение через естественный отбор не единственная задача эволюции. Есть и другая, она более стратегическая и направляет жизнь не столько к лучшей выживаемости, сколько к умению преображать окружающее пространство. И вот здесь на первый план выходит процесс «усложнения», который мы наблюдаем с начала биологической эволюции. Его стараниями жизнь становится более информационно емкой и сложнее организованной. Это не помогает выживать, но определенно способствует влиянию на окружающий мир. Если одноклеточная жизнь прекрасно справлялась с задачей выживания все 4 миллиарда лет, то только появление более уязвимых многоклеточных организмов смогло изменить облик территории за пределами планеты – Луны.

Если менять себя можно с помощью естественного отбора, то менять окружающий мир можно только усложняя организацию жизни.

Действительно, способность биосферы поддерживать жизнь в условиях меняющегося мира неразрывно связана с упорядочиванием этого самого мира и необходимостью колонизировать новые миры. Как бы жизнь ни приспособилась к своей планете, рано или поздно обязательно разразится космический катаклизм, который не оставит от этой планеты и следа, тем самым обнулив все достижения эволюции на ней. Чтобы жизнь имела смысл, она обязательно должна уметь покидать свою планетарную колыбель. Возможно, это и есть конечная цель, ради которой существует биологическая эволюция.

Если моя концепция верна, то мы можем легко вставить недостающий элемент пазла, связывающий эволюцию и появление человека. Биологическая эволюция ограничена планетарным уровнем, и никакой естественный отбор не поможет приспособиться к условиям космоса. Другое дело – технологическая эволюция. Она позволяет выходить за пределы привычной среды обитания, дополняя жизнь всеми необходимыми технологиями для эффективного выживания в принципиально иных средах, в том числе космической. Но чтобы запустить технологическую эволюцию, нужна платформа, способная накапливать информацию. Так появился наш сверхмощный мозг, а вместе с ним и та самая платформа, объединяющая в себе культурный и научный прогресс в виде цивилизованного общества.

Биологическая эволюция движется к технологической посредством цивилизованного общества. Эта зависимость становится очевидной, когда мы понимаем, что технологии – это не только знания, но и идеология их применения. Технологии без идеологии не существуют. Поэтому для успеха межзвездных путешествий недостаточно изобрести варп-двигатель или освоить термоядерный синтез – нужна также особая цивилизационная зрелость. Грубо говоря, если инопланетяне подарят нам готовый корабль, чтобы мы смогли отправиться на нем к далеким звездам, мы не сможем воспользоваться им, но не потому, что не разберемся, как им управлять, а потому что передеремся за право возглавить эту миссию.

Мы недооцениваем связь идеологии и технологии, потому что используем стереотипное мышление. Например, я сам до последнего момента воспринимал колонизацию сугубо через призму художественных произведений, таких как «Чужие», «Пандорум», «Пассажиры» и т. д. Популярные космические новеллы рассказывают о колонизации через демонстрацию технологий, оставляя за скобками культурные особенности того человечества. Поэтому там мы видим похожих на нас людей, одержимых теми же проблемами и смыслами, что и мы с вами.

Например, вся франшиза «Чужого» построена на том, что плохая и могущественная корпорация хочет заполучить ксеноморфа, чтобы создать супероружие. Но с кем она воюет? И самое главное – зачем? Неужели люди будущего научились заселять бесконечное межзвездное пространство, но все так же зациклены на убийстве себе подобных? Эти вопросы игнорируются. Авторы исходят из безусловной ценности Чужого как оружия, так как опираются на текущую идеологию, где есть сверхдержавы, холодная война и гонка вооружений. Такая подача внушает мысль, что мир будущего требует только особых технологий, а не новых идеологий.

Для меня все изменилось, когда я попал на лекцию Бориса Е. Штерна, где он презентовал свою книгу «Ковчег 47 Либра». Штерн – советский астрофизик, который большую часть своей жизни посвятил теории колонизации. В своих изысканиях он пытается дать конкретные ответы на вопросы: какие экзопланеты подходят для колонизации, как их искать, сколько их поблизости, как до них долететь и как происходит последующее заселение планеты. Он пытается ответить на все эти вопросы через научный материализм и глубокое погружение в перспективные технологии. Так вот, знаете, какой вывод был им сформулирован?

Межзвездное расстояние – фильтр для эволюции нового порядка:

Оно непреодолимо для агрессоров и стяжателей.

Согласитесь, очень неожиданный вывод от адепта точных наук. Но суть в том, что, если следовать научному подходу, этот вывод будет самым логичным. Он строится на двух постулатах:

1. Количество экзопланет, подходящих для колонизации, крайне мало, и все они находятся очень далеко от нас.

2. Технологии перемещения в космосе постоянно совершенствуются, но и у них будут свои предельные значения.

Соотнеся предельные значения самых перспективных технологий и фактическое расстояние до ближайших экзопланет, Штерн посчитал примерную длительность полета. Она оказалась не менее 4000 лет. Такова реальность, если двигаться в фарватере естественнонаучной мысли, а не слепой веры в появление чудо-технологий, обходящих пределы скорости света. Особенность этой реальности в том, что она не оставляет места живым людям в миссиях колонизации.

Длительные космические перелеты закрыты для людей, так как всепроникающая космическая радиация разрушит любую развитую органику. То же самое произойдет с электронными устройствами. Уже через сотню лет энтропия выведет из строя все сложные приборы. Отправлять недолговечный организм человека в космическую радиацию и создавать многоконтурную систему защиты, которую саму нужно будет оберегать от энтропии и чинить на протяжении тысяч лет, слишком ненадежно. При таких вводных от транспортных кораблей, перевозящих землян, придется отказаться в пользу автоматических зондов, где вместо астронавтов будет «посылка жизни». В ней могут быть эмбрионы либо какие-то суррогаты, которые автоматика зонда вырастит на биопринтере из цифровой ДНК по прибытии на экзопланету.

А дальше Борис Е. Штерн ставит вопрос: «Кто сможет профинансировать и организовать миссию подобной сложности, если ее результат будет отложен на тысячелетия?» Очевидно, что такая миссия потребует колоссальных инвестиций и сверхнапряжения лучших умов человечества. Также очевидно, что цивилизация, сфокусированная на конкуренции и поиске собственных выгод, никогда не потратит такой грандиозный объем ресурсов на то, что не даст ничего полезного ни текущему поколению, ни всем последующим. По большому счету, зонды с «посылками жизни» – это задача даже не про выживание человечества. Покинуть пределы звездной системы сможет только наше наследие, но не мы сами. Поэтому Штерн и делает вывод, что только та цивилизация, которая способна осознать свою ответственность за феномен Жизни, сможет ее распространять.

Эволюция, даже ускоренная технологическим прогрессом, не будет успешной, если с новыми технологиями не придут новые жизненные ценности. Какая польза от варп-двигателя и термоядерного синтеза в руках тех, кто не преодолел свой эгоцентризм и голод потребления? Без отказа от скоротечного в пользу вечного эти сложнейшие технологии не раскроют свой потенциал.

У нас есть наглядный пример в истории, когда общество, утратившее идеологический стержень, тут же теряло потенциал к использованию даже тех технологий, которыми владело. Вспомните, что происходило с технологической базой СССР после его развала. Тогда целые отрасли схлопывались, а работающие заводы распиливались на металлолом. Неужели потому, что они внезапно утратили свою перспективность? Конечно же, нет. Ответ выше. Технологии – это не только знания, но и идеология их применения. И чем сильнее движется технологический прогресс, тем большей цивилизационной зрелости он требует для раскрытия своего потенциала.

И тут мы снова приходим к эволюционным предпосылкам появления человеческого общества. Если путешествия к экзопланетам будут занимать тысячи лет, то для эволюции, нацеленной пережить угасание светил, недостаточно платформы, способной накапливать одни лишь знания. Нужна платформа, способная также цивилизационно расти: от насилия к миролюбию, от эгоизма к альтруизму, от жизни ради себя к жизни ради других.

Мы знаем, что жизнь отдельного человека ограничена. Мы рождены, чтобы умереть. Но можем просто исчезнуть, а можем «петь голосами своих детей и голосами их детей». То же самое, но на