Колонна приговоренных - Александр Александрович Тамоников

Александр Тамоников

Колонна приговоренных

© Тамоников А. А., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава первая

— Ну вот, товарищи командиры, — командир 56-й гвардейской танковой бригады гвардии полковник Захар Карпович Слюсаренко осмотрел присутствующих на бригадном собрании командиров, — теперь вы в курсе, что наше командование назначило дату стратегического наступления всего нашего 1-го Украинского фронта на начало января. И наша танковая бригада вместе с остальными бригадами и корпусами 3-й танковой армии будет участвовать в наступлении по направлению к Одеру. А потому завтра ваш отпуск, так сказать, заканчивается…

Слюсаренко сделал паузу и хотя строго, но с легкой усмешкой посмотрел на своих офицеров. Он понимал, что сейчас он сообщит им не очень приятную, но тем не менее весьма долгожданную новость. Но, как говорится, делу время, а потехе час, и этот час истек. Наступало время не просто для дела, а для великих свершений. Именно это зимнее, в начале 1945 года, наступление Красной армии по направлению к Силезии должно было стать началом окончательного разгрома фашистских сил.

— Как вы знаете, наши основные бронесилы с августа находятся в районе гмины Бильча. Вот и нам предписано присоединиться к ним. Завтра мы покидаем Опатув. Будем готовиться к наступлению. Есть вопросы?

— А в Опатуве мы чем занимались, если не готовились к наступлению? — усмехнувшись, шутливо поинтересовался майор Нодар Барамович Чихвидзе — командир роты техобеспечения бригады. — Мои ребята столько техники восстановили и…

— Речь не о вашей роте, Нодар Барамович, — прервал его Слюсаренко. — Я просто хотел сказать, что сейчас подготовка к наступлению выходит на решающую стадию. В основном, конечно, будет работа для нас, командиров, и для разведки, — посмотрел он в сторону командира батальона бригадной разведки майора Бабенко.

— Мои ребята тоже вроде бы не сидели в тепле и довольстве, — вступился за разведчиков тучный майор Бабенко. — Вот недавно наладили связь с местными партизанами.

— Тимур Олегович, кто бы спорил, — с улыбкой развел руками Слюсаренко. — Наша бригадная разведка — лучшая из лучших. Но я опять же не о том сейчас говорю. Нам предстоит теперь не просто проводить разведку, чтобы выведать расположение и силы врага, — это мы и так в основном уже выяснили. Нам надо, чтобы наступление нашей танковой армии прошло успешно и без всяких сюрпризов со стороны врага. Вот что я хотел подчеркнуть.

Слюсаренко встал и, подойдя к карте, показал на ней два направления, прокомментировав свои действия:

— Мы с вами проводили разведку по направлению к Кельце, потому как первоначально предполагалось, что наша бригада будет прорывать фронт немцев именно в этом направлении. Но теперь, когда все действия 3-й танковой армии скоординированы с остальными частями фронта, было принято решение перекинуть наше наступление, я имею в виду, наступление нашей бригады конкретно… — Слюсаренко повернул голову от карты и посмотрел в сторону офицеров, сидевших за столом. — Так вот, теперь совместно с остальными танковыми бригадами нам нужно будет гнать немцев в сторону Хмельников, Енджеюва и далее в район Конецполя и Влощова. Пока что у меня нет точных данных, куда мы будем двигаться далее. Но многое будет, как я уже сказал, зависеть от нашей разведки и от того, куда посчитает нужным перебросить нас наше командование.

— Мы завсегда пожалуйста, — заметил Бабенко. — Ребята у меня орлы. И летают далеко, и видят зорко.

— Сейчас, когда установилась погода, — продолжил Слюсаренко, возвращаясь на свое место, — наша авиация проводит разведку глубокого тыла противника. И на основании полученных разведданных будет корректироваться и продвижение всей армии. Но и нам с вами не стоит расслабляться. У немцев было достаточно времени с начала осени, чтобы подготовиться к обороне. Наверняка фашисты подготовили немало неприятных для нас сюрпризов. Они понимают, что прорыв мы готовим большой и стремительный, а потому проводить его будем прежде всего с помощью танков и самоходных орудий.

— Я знаю, что плотность артиллерии у нас на все наши километры плацдарма очень большая… — заметил гвардии полковник Зицер, который являлся начальником штаба бригады.

— Да, Семен Ильич, — согласно кивнул Слюсаренко. — Артиллерия, как говорят в солдатской среде, — королева войны, и она играет большую роль на поле сражения. Немцы это знают и явно готовятся переждать артиллерийский шквал в надежных укрытиях. Наша задача — задача танковых подразделений — не позволить им спрятаться. Не дать это сделать и гнать их от их окопов подальше так быстро, как только возможно. Поэтому скажем так. Если артиллерия — королева, то мы, танковые части, — боевые слоны, которые под прикрытием ферзя, если продолжать развивать шахматную терминологию, могут нанести стратегическое поражение пешкам и поставить мат противнику, действуя совместно с конем и королем.

— А кто у нас конь и кто король? — поинтересовался один из молодых офицеров.

— Король — это наш главнокомандующий, это всем и так понятно, — вместо Слюсаренко ответил ему Зицер. — Ну а конь… — Он на секунду задумался, а потом закончил: — Наша «рабочая лошадка» — это пехота. Тут без вариантов. Она на своих плечах, считай, всю войну вытянула. Если бы не пехота, то и танки, то есть слоны, не смогли бы ничем помочь. Правильно я говорю? — посмотрел он на Слюсаренко.

— Правильно, Семен Ильич, — кивнул тот и продолжил: — Поэтому всем даю один день на сборы и сворачивание. Завтра вечером бригада должна выйти в полном составе в сторону Бильчи. Все вопросы отменяются, — поднял он руку, тем самым давая понять, что совет закончен и всем командирам можно расходиться.

* * *

— Вернулся?

Лейтенант Ренат Астафьев, коротко глянув на вошедшего в комнату Глеба Шубина, снова опустил голову и углубился в изучение слов в немецко-русском словаре.

— Где Зубов? — последовал ответный вопрос.

— А то сам не знаешь где, — не поднимая головы, ответил Астафьев. — Оба у пани Марты. И он, и Юдитка. Весь вечер там торчат, словно медом им там намазано.

— Ну, Юдита — понятно, — усмехнулся Шубин. — Она каждый вечер у нее бывает. Ее пани Марта учит на машинке швейной шить. А Зубов — он что, и минуты дома посидеть не может? Едва я к Бабенко ушел, и он за порог.

— Ты чего такой недовольный вернулся? — почувствовав настроение своего командира, оторвал взгляд от словарика Астафьев.

— Сходи за ним, — не отвечая на вопрос, попросил своего заместителя Глеб. — Поговорить надо.

Ренат молча встал, положил в словарик закладку из газетного обрывка и вышел из комнаты.

Все трое так и жили в квартире, которая когда-то