Аплодисменты для мисс Салливан - Виктория Малавийская

— Была, — ответил он наконец. — Молодая, рыжая. В документах, которые при ней нашли, значилась именно эта фамилия. А что?

— То, что несколько минут назад в этом самом кресле, где сейчас сидишь ты, сидела её родная сестра, — спокойно сообщил Харрингтон, откидываясь на спинку кресла. — Журналистка. Настойчивая и упрямая — из тех, что не умеют вовремя остановиться и предпочитают докапываться до сути, вместо того чтобы просто смириться с неприятностями.

Тонкие губы Грэйсона тронула едва заметная улыбка, не отразившаяся в холодных глазах.

— Любопытное совпадение.

— Совпадений в нашем деле не бывает, Эдвард. Ты же знаешь это не хуже меня, — Харрингтон сделал глоток виски. — Я возьму её под наблюдение. Если понадобится — вмешаюсь лично, прежде чем она успеет причинить нам обоим лишние хлопоты.

Грэйсон коротко кивнул — жест человека, полностью доверяющего суждению собеседника и не видящего нужды его оспаривать.

— Не сомневаюсь, что вы разберётесь с этим наилучшим образом, мистер Харрингтон.

Они не обсуждали деньги. Не вспоминали об услугах, оказанных друг другу за долгие месяцы такого сотрудничества, — в этом попросту не было нужды. Между преступным миром Нью-Йорка и теми, кто по долгу службы должен был этот мир искоренять, давным-давно стёрлась последняя граница, а с ней исчезла и всякая необходимость произносить вслух то, что оба и без слов прекрасно понимали. Мужчины подняли стаканы, легонько чокнулись — глухой хрустальный звон растворился в табачном дыму, всё ещё висевшем под потолком кабинета, — и выпили.

Тем временем этажом ниже, в самом обычном канцелярском шкафу для картотеки, лейтенант Мэллори уже вкладывал в новую папку единственный лист бумаги, на котором аккуратным почерком дежурного клерка было выведено: «Салливан, Маргарет. Журналистка. Метрополитан Таймс».

Сама Мэгги в эту минуту уже шагала по мокрому тротуару в сторону редакции, полная решимости во что бы то ни стало найти сестру собственными силами, — и понятия не имела, что где-то за её спиной, в тихом кабинете с задёрнутыми жалюзи, за ней уже начали наблюдать.

Глава 5. Никто не услышит

Дверь захлопнулась с глухим металлическим лязгом, и Элис впервые за весь этот кошмарный вечер осталась совершенно одна. Несколько долгих секунд она стояла посреди комнаты неподвижно, будто боялась, что любое движение выдаст её чему-то невидимому, притаившемуся в углах. Затем медленно, шаг за шагом, принялась осматривать пространство, в котором оказалась заперта. Широкая кровать с аккуратно застеленным покрывалом. Шкаф из тёмного дерева. Небольшой письменный стол. Дверь, за которой угадывалась крохотная душевая. Радиоприёмник на тумбе. Даже телевизор. На полке у изголовья кровати выстроилось несколько книг в потрёпанных переплётах. Комната выглядела уютной. Слишком уютной для места, куда человека привозят силой, с кляпом во рту и мешком на голове.

Элис подошла к двери и осторожно, словно не веря собственным глазам, взялась за ручку. Повернула. Заперто. Разумеется, заперто — иначе и быть не могло, но какая-то детская часть её сознания всё же надеялась на чудо.

Она принялась мерить комнату шагами из угла в угол, пытаясь понять, где именно находится. Подвал? Заброшенный склад? Тайное убежище, о существовании которого не подозревает ни одна живая душа в этом городе? За окном — если это вообще было окно, а не искусно нарисованная имитация — не доносилось ни единого звука с улицы. Ни гудков клаксонов, ни грохота надземки, ни привычного нью-йоркского гула, который сопровождал её каждую ночь последние годы. Только давящая тишина, будто весь мир наверху попросту перестал существовать.

В памяти одна за другой всплывали истории, которые она не раз слышала от других девушек, работавших на углах у Таймс-сквер и в переулках у Гарлема. Байки со страшилками, пересказанные шёпотом за сигаретой между двумя клиентами — про чёрные джипы без номеров, про девушек, исчезавших посреди ночи без единого следа, про таинственную организацию, которая будто бы забирала неугодных или неудобных и больше никогда не выпускала их на свободу. Элис всегда посмеивалась над подобными разговорами. Слишком уж это напоминало дешёвые радиопостановки, которые крутили по вечерам для домохозяек. Реальная жизнь, думала она, куда прозаичнее и куда скучнее всяких выдумок.

Сейчас, стоя посреди этой обманчиво уютной комнаты, она впервые за долгое время почувствовала настоящий животный страх. А что, если всё это время истории были правдой?

У противоположной стены, рядом со шкафом, висело небольшое зеркало в простой деревянной раме. Элис машинально подошла к нему, ища в собственном отражении хоть какую-то опору. Из зеркала на неё смотрела миниатюрная, но безупречно фигуристая девушка, чьи огненно-рыжие волосы даже сейчас, спутанные и растрёпанные после похищения, крупными волнами падали на обнажённые плечи. Зелёные глаза, обычно игривые и лукавые, сегодня были широко распахнуты от испуга, а яркая помада на полных губах чуть смазалась по краям. Короткое платье цвета фуксии, ещё вчера казавшееся ей идеальным нарядом для вечера в «Копакабане», теперь выглядело нелепо неуместным — слишком открытым и беззащитным для того, что, судя по всему, готовила ей эта ночь. От неё всё ещё исходил насыщенный аромат её любимых духов — тех самых, которые она наносила настолько щедро, что запах чувствовался за милю, — и сейчас этот сладкий шлейф казался ей издевательским напоминанием о беспечной жизни, которую она вела ещё несколько часов назад.

Элис отвернулась от зеркала. Смотреть на собственное отражение дольше не было сил. Замок негромко щёлкнул. Дверь открылась, и в комнату плавно вошёл невысокий, худощавый мужчина в безупречном тёмно-сером костюме — тот, чьё лицо пересекал бледный шрам от виска до самой челюсти. Первым делом он обвёл комнату внимательным взглядом, словно проверяя, всё ли осталось на своих местах: кровать, шкаф, зеркало, книги на полке. Лишь после этого его ледяные глаза остановились на Элис.

— Добрый вечер, — произнёс он тихим голосом, в котором не было ни капли той злобы или похоти, какую Элис ожидала услышать. — Меня зовут Эдвард Грэйсон. Полагаю, тебе уже объяснили, где ты находишься.

— Мне ничего не объяснили! — выкрикнула Элис, отступая на шаг к стене. — Меня заткнули кляпом и притащили сюда, как какой-то мешок с картошкой! Кто вы такой?! Что вам от меня нужно?!

— С сегодняшнего дня ты работаешь на меня, — Грэйсон произнёс это так же спокойно, как минуту назад произносил приветствие, будто озвучивал строчку из делового