Дальше живут драконы. Том 1-2 - Александр Афанасьев

он довольно хорошо сохранился. Было видно, что он не взорвался, не загорелся при посадке, и в целом его крепкий корпус отработал на все сто. Все-таки он изначально проектировался как планер и потому был готов к жестким посадкам.

Самолет весь зарос лианами, что наводило еще на одну мысль. В нем не было баллонов с дефолиантом. Если бы были — то тут не было бы такой растительности. А бандиты знали, что такое дефолианты и что от них надо держаться подальше.

— Мо, что там? — поторопил главарь, нервно тиская свою М16

— Тут какие-то тюки!

И тогда главарь, потеряв осторожность, сам побежал к самолету.

В самолете было темно, сыро, воздух был спертый и приходилось смотреть, куда ты ставишь ногу — потому что джунгли уже заявляли на него права. Он видел, что дверь в пилотскую кабину открыта, а в десантном отсеке действительно есть какие-то тюки, причем парашютной системы не видно.

Проверь, что в кабине — хрипло приказал главарь.

Сам он достал нож — не обычный, какие тут были, похожие на мечи — а обычный американский штык М6…

— Тут деньги! — воскликнул он, не в силах сдержаться, когда бок ближайшего мешка уступил лезвию ножа

Главарь смотрел на деньги, чувствуя, как внутри закипает ярость. Да, это были деньги. Но это были деньги Кохинхины, сейчас ничего не стоящие. Пиастры Кохинхины

Потому что Кохинхины больше не было. Еще несколько лет назад это было бы огромное богатство. Но сейчас это не стоило ничего.

Мо показался из пилотской кабины.

— Там никого нет — сказал он — ни тел ничего. Пилоты остались живы

Тогда какого хрена деньги не эвакуировали?! Какого хрена они не вышли на связь, не передали координаты?! Американцы имели тяжелые вертолеты, способные эвакуировать из джунглей подбитый Провайдер. Может даже с грузом.

Какого хрена!?

Вне себя — главарь поднял винтовку и нажал на спуск — очередь оглушила, пули пробили фюзеляж.

— Опомнись! — крикнул Мо — белый дьявол нас обманул! Это ничего не стоит, надо уходить!

Главарь налитыми кровью глазами посмотрел на подручного.

— Надо проверить все мешки. Все до единого!

Джунгли, Центральный Индокитай. Опытовый лагерь. 20 июня 1979 года

Помимо основного персонала лагеря — в него заранее прибыли несколько человек профессора Симидзу, некоторые из которых отвечали за опыты, другие — за наблюдение и выводы. Из тех кто отвечал за опыты — выделялся капитан Та И. Дело в том, что он хоть и носил такую же форму как и все — он не был военным, он был опытным тюремщиком и принадлежал к тюремной администрации. Его, как и нескольких других опытных тюремщиков направили сюда на помощь и организацию режима, потому что сами солдаты не знали, как содержать заключенных и как не допускать их побега. Капитан Та И все это знал, потому что долго служил в тюрьме для опасных преступников….

Среди тех из людей профессора, которые отвечали за наблюдение и психологию — главным был Акиро Сама. На профессора Симидзу он работал добровольно, впрочем — на профессора добровольно работали все. Часть персонала испытывала ненависть к варварам по тем или иным причинам (обычно по причине смерти родственников от их рук), часть — состояла в организациях националистов и была уверена, что гайджины — не совсем люди и эксперименты над ними сродни экспериментам над животными. У профессора Сама причина для ненависти была своей — его дочь связалась с гайджином, забеременела от него, опозорив семью. Профессор заставил дочь проглотить упаковку снотворного, а к гайджинам с тех пор проникся лютой ненавистью.

Сейчас профессор Сама, переодевшись в военную форму, которая ему не слишком то шла — прохаживаясь перед коротким строем тюремщиков, монотонно, будто в университете — читал лекцию.

— …слаженность и действенность любой группы людей зависит от нерассуждающей готовности каждого члена этой группы ставить групповые интересы выше личных и вносить вклад в действия группы, не ожидая немедленного, или адекватного вознаграждения. В этом и только в этом случае можно говорить о наличии истинной, а не ложной группы, способной к длительному активному существованию.

Профессор занимался групповым поведением. Его интересовало, как создаются небольшие группы людей и как они разрушаются. Как их можно разрушить. Вопрос был не праздный — исследования финансировало и курировало военное министерство. Его интересовало, как можно разрушать единство малых воинских подразделений противника и какие процессы в них происходят в экстремальных ситуациях. Как человек делает свой главный нравственный выбор — лично и как — в группе.

— … наиболее эффективным способом разрушения группы является посеять в одном или нескольких членах группы сомнения в том, что все члены группы в равной степени несут тяготы и лишения ее существования и справедливо разделяют вознаграждение. Для выявления потенциально слабых членов группы возможно использование следующих приемов…

Один из тюремщиков негромко сказал

— Простите, Сама-сан

В армии за подобное жестоко бы наказали, но профессор привык к более свободной студенческой аудитории. И потому он, поправив очки, прервался

— Вы хотели что-то спросить?

— Да, Сама-сан. А что если слабых звеньев нет

Профессор покачал головой

— Слабые звенья будут всегда, если их нет, значит слаб экспериментатор. Вопрос может быть в силе воздействия. Может быть, в продолжительности или направленности. Но кто-то обязательно сломается. Иначе просто не бывает.

Итак, на следующее утро — побудка для мальчишек началась с криков на незнакомом языке и ударов по листу железа — видимо, это был какой-то гонг у них. Ворвавшиеся японцы с резиновыми дубинками орали, выпучив глаза, и указывали на полосу рядом с лежаками — но что удивительно не били. Почти не били. Поняв, что от них требуется — мальчишки выстроились, их пересчитали по головам и повели. Как оказалось, в столовую.

На завтрак была какая-то похлебка, по виду из местных злаков и кореньев. Пахла она не то чтобы отвратительно — просто непривычно. Чая не было. Была вода и что-то наподобие хлеба — лепешки с рисовой мукой и чем-то еще. Но, по крайней мере, были нормальные, европейские столы и посуда…

— Интересно, а сами узкоглазые это будут есть?

— Еще как. Они и г…о обезьянье есть будут

— Тихо вы!

…

— Кто-то из них точно понимает по-русски.

Кормили их так — если в любом лагере они выстраивались у раздачи, то тут тарелки стояли на столах. Одной не хватало.

Юра Соколов, кадет который немного знал японский — пошел к раздаче

— Одной тарелки мало.

…

— Нужна одна тарелка.

…

— Одна. Одна тарелка!

Ничем хорошим это не закончилось