В пекле немецкого логова - Александр Александрович Тамоников

— Ясно, товарищ майор, — подтвердил Ренат.

— Близко к селам старайтесь не подъезжать. Доедете до Целине-Подгуже и там, в подлеске, ждите обоз Малецкого. Если будут какие-то изменения в маршруте или препятствия на пути, сразу посылай обратно человека с донесением. Пускай он предупредит Шубина. Понятно?

— Так точно, понятно.

— Если все будет нормально, то, дождавшись Глеба и Анатолия, вернетесь обратно той же дорогой. И чтобы никакой самодеятельности! Если вдруг немцы вас раскроют, то уведете их подальше от основного маршрута, который я вам сейчас указал. Задачу понял? — серьезно посмотрел Першин на Астафьева.

Ренат кивнул.

— Вот и хорошо, коль понял. Тогда все, можешь идти. Лошадей вам уже приготовили. Твой Горлов знает, где они стоят.

Першин шагнул к Астафьеву и, глядя ему прямо в глаза, кивнул. Ренат понял этот молчаливый жест, ответив кивком головы, развернулся и, не глядя на Шубина и Зубова, вышел.

— Ну что ж, теперь давайте разбираться с вами, ребятки. — Немного помолчав, Першин повернулся к Шубину и Зубову, предварительно глянув на наручные часы. — Вы помните, о чем мы с вами уже говорили по поводу вашего задания? Ничего не забыли?

— Да вроде контузии за эти два дня не наблюдалось, и память не отшибло, — пошутил Зубов.

— Это хорошо, что ты положительно настроен на выполнение задания, — усмехнулся майор. — Так-то легче и правильнее. Прогулка вам предстоит нелегкая, и само задание — тоже. Это не просто — пойти, взять языка и вернуться… Тут дело куда как сложнее.

— Да и языка не так просто бывает взять, — в тон Першину заметил Шубин.

— Что ж, согласен. К тому же тебе виднее — легко или нелегко фрица на его территории в плен брать, — ответил Першин и снова посмотрел на часы. — Я сейчас о другом хочу сказать. От вас сейчас будет во многом зависеть наше будущее наступление. Эта связь с партизанами нам сейчас нужна как раненому переливание крови. Не потому, что мы сами не справимся с наступлением. Сил у нас на это хватит. А в основном для будущего нашего удержания уже отбитого плацдарма. Я ясно выражаюсь?

— Ясно, товарищ майор, — бодро ответил Зубов. — Мы — на чужой территории. Так? И когда пойдем дальше, то нам в нашем тылу нужны будут надежные люди, которые не позволят всяким недобитым фашистским прихвостням и бывшим панам устроить какую-нибудь провокацию, чтобы подорвать доверие к нашей Красной армии.

— Точно выразился, — одобрительно кивнул Першин. — Вот ребята, которые из крестьянских семей пошли в партизаны и которые боролись всю оккупацию с немецкими захватчиками, и станут той самой донорской кровью, которая будет лечить раненую польскую землю. И они, и другой сочувствующий им пролетариат. Вот и выходит, что вы будете, так сказать, санитарами, которые должны спасать раненого.

— Хорошая ал-ле-го-ри-я, — не очень уверенно, что говорит правильно, произнес Зубов и вопросительно посмотрел на Шубина.

Тот одобрительно кивнул.

— Вот. А потому вам надо не просто вернуться живыми, но и привести к нам ребят из этого самого Батальона хлопски, — подвел итоги Першин. — Но все, о чем мы сейчас с вами говорим, — это только присказка. Сказка еще впереди, как говаривали раньше. Теперь о главном. — Першин опять посмотрел на циферблат наручных часов и нахмурился, словно чем-то был недоволен. — Хочу обсудить с вами некоторые детали. Чтобы, значит, не было никаких сюрпризов. Так как ситуация может складываться по-разному…

Он не договорил. В комнату, которая служила майору кабинетом, вошел гвардии полковник Кашин.

— Сидите, сидите, — махнул он, когда Шубин и Зубов встали со своих мест. — Я немного опоздал, — посмотрел он на майора, — дела задержали. Но вы ведь уже и без меня обсудили все детали операции?

— Нет, еще ничего не обсуждали, — сухо ответил Першин. — Вы пришли вовремя, товарищ гвардии полковник.

— Вот и хорошо. Тогда давайте обсудим некоторые важные моменты…

Было уже далеко за полночь, когда совещание закончилось и все мелочи, как казалось Шубину на тот момент, были учтены и уточнены. Впрочем, он по собственному опыту знал, что абсолютно все предусмотреть никогда не получается. А потому, как и раньше, он мог полагаться только на собственные силы, опыт и интуицию да еще на друга, с которым ему впервые предстояло идти на одно задание.

«Толик, конечно же, человек надежный, и волноваться мне незачем, — думал Глеб, лежа в темноте на койке в комнате, куда их с Зубовым отправили спать перед тем, как они отправятся на задание. — Но очень уж он легкомысленно ко всему относится. Да… Или мне это только кажется? Может быть, он внутренне совсем другой человек — собранный и серьезный, ранимый… А вся его внешняя натура — это лишь оболочка, которая защищает его настоящего от внешнего суждения и давления со стороны других. Ведь куда как проще казаться своим в доску парнем, чем таким, как я — букой и нелюдимом. Вот взять, к примеру, его чувства к пани Марте…»

— Глеб, ты спишь? — Шепот в темноте отвлек Шубина от мыслей.

— Нет, не сплю. Да и не усну уже. Скоро вставать. Никогда не мог быстро уснуть перед тем, как идти в разведку, — откровенно признался Глеб и, приподнявшись на локте, посмотрел в сторону, где лежал Зубов. — А ты почему не спишь?

— Да так, думы разные одолевают, — вздохнул Зубов. — Я вот что хотел спросить. Как думаешь, пани Марта пойдет за меня замуж, если я ей предложение сделаю?

— Ну ты и нашел, о чем меня спросить! — недоуменно ответил Шубин. — А главное — вовремя. Откуда же я могу об этом знать? Это у тебя с ней отношения. Ты и должен знать.

— Да нет у меня с ней никаких отношений, — снова вздохнул Зубов. — Только вот и я, и она чувствуем друг к другу что-то такое…

В темноте скрипнула кровать. Толик встал, подошел и сел на его кровать.

— В общем, сложно все как-то получается, — продолжил Зубов. — Я понимаю, что я для нее молодой очень. Она меня на тринадцать лет старше. Она и замужем уже была, хотя и неудачно. Сама мне говорила. А я пацан рядом с ней…

— Ты не прав, — прервал друга Глеб. — На войне мальчишки быстро становятся мужчинами. Так что ты никакой не пацан, а зрелый мужик.

— Все это так. Но я имею в виду возраст.

— А что — возраст? Возраст — дело наживное, — ответил Шубин. — Мой тебе совет: никогда не считай ни свои года, ни года той, кто тебе нравится. Моя бабушка