Горячее эхо песков - Александр Александрович Тамоников

— Шансы есть всегда, — возразил Иваницкий.

— И тем не менее вы сдались, — сказал первый американец.

— Нам нечем было отбиваться, — констатировал Иваницкий. — У нас закончились патроны и взрывчатка. Кроме того, у нас было двое убитых и один раненый.

— Кстати, о раненом, — сказал первый американец. — Почему он отказался от медицинской помощи?

— Он чувствует себя неплохо, несмотря на рану, — сказал Иваницкий.

— О, мы понимаем! — усмехнулся первый американец. — Лучше быть раненым, но с друзьями, чем исцеленным, но с врагами. Я прав?

— Что-то вроде этого, — подтвердил Иваницкий.

Американцы после этих слов вновь между собой переглянулись, но на этот раз Иваницкий смысл переглядывания не уловил. И от этого ощутил досаду и даже внутреннюю тревогу. Кажется, на данном этапе американцы его в чем-то переиграли. Но в чем? На это у Иваницкого не было ответа.

— У вас с самого начала не было никаких шансов выполнить задуманное вами, — сказал второй американец. — Потому что мы с самого начала все о вас знали. Можно сказать, вели вас на поводке. Довели до нужного места — и вот результат.

— Сбежавший от нас проводник? — спросил Иваницкий.

На это оба американца ничего не сказали, лишь переглянулись, и оба одинаково усмехнулись.

— Единственное, чего мы не предполагали, так это то, что вы окажете столь упорное сопротивление, — сказал второй американец. — Насколько упорное, настолько и бессмысленное. Впрочем, это даже лучше, что вы оказались такими упорными. Для нас — лучше. Хотите, мы скажем, чем это лучше для нас?

На это Иваницкий не сказал ничего, лишь равнодушно пожал плечами.

— Вы, конечно, обратили внимание на то, что мы не спрашиваем у вас, кто вы такие и откуда прибыли? — спросил первый американец. — Вижу, обратили. Мы можем даже сказать вам почему. Потому что мы и без вас знаем ответы на оба эти вопроса. Хотите, мы скажем эти ответы вам?

— Любопытно будет послушать, — проговорил Иваницкий.

— Ну так слушайте. Вы — группа диверсантов-подрывников. Ваша цель — уничтожить танковый завод. Все правильно?

— Вы очень проницательны, — насмешливо произнес Иваницкий.

— О, мы намного проницательнее, чем вы можете себе представить! И сейчас вы в этом убедитесь. Итак, как видите, на первые два вопроса мы ответы знаем. Остается ответить на третий вопрос: откуда вы прибыли? Кто вас послал? И на этот вопрос вы отчасти нам ответили сами. Возможно, того не желая, но ответили.

— Дешевый блеф, — презрительно усмехнулся Иваницкий. — Ничего такого я не говорил.

— Ну как же! — Американец усмехнулся в ответ, и это была торжествующая усмешка победителя. — Именно что сказали! Припоминаете, мы спросили у вас: почему ваш раненый отказался от медицинской помощи? И вы ответили, что лучше быть раненым, но с товарищами, чем исцеленным, но с врагами. Разве не это вы сказали?

— Это сказали вы, — заметил Иваницкий, — а я лишь повторил.

— То есть вы с нами согласились. А это все равно, если бы вы сказали это сами. Разве не так?

— Допустим, — буркнул Иваницкий. — И что же из этого следует?

— А то, что тем самым вы сказали, откуда прибыли. Из Советского Союза, не так ли?

— Это почему же вы так решили? — спросил Иваницкий.

— Потому что так могут поступить только русские, и больше никто. Любой другой, будь он раненым, тотчас же согласился бы на госпитализацию. Как-никак рана — опасное дело! А русский готов умереть, лишь бы только быть рядом со своими друзьями.

На это Иваницкий не нашелся что ответить. Потому что отвечать-то ему было нечего. Он понимал, что здесь его американцы и впрямь переиграли. Вернее сказать, он, Иваницкий, вместе с товарищами сам дал подсказку, кто они такие. Действительно, только русский человек готов, невзирая на раны, сражаться бок о бок со своими боевыми товарищами. Все прочие, пожалуй, запросились бы в госпиталь.

— Вот видите, как все просто! — усмехнулся второй американец. Как же они любят усмехаться буквально после каждого сказанного ими слова! — Но ведь и это еще не все. Еще есть и другая подсказка. Кто, кроме русских, стал бы целые сутки сражаться в столь безнадежной ситуации? В такой ситуации, знаете ли, лучше сразу сдаться. Другие так бы и поступили. А вы сражались. Чисто русское качество — вы не находите?

И на это Иваницкий также ничего не сказал. Он понимал, что проиграл. По крайней мере, на данном этапе. Действительно, русские определяются по их поступкам, которые кому-то другому могут показаться бессмысленными и губительными. Кому-то — но только не русским. Так было всегда, так оно есть и сейчас.

— Вот видите, как все просто! — повторил второй американец. — Остается лишь выяснить, почему вы сдались. Это, знаете ли, не по-русски. Итак, почему вы сдались?

— У нас закончились патроны, — сказал Иваницкий, не удивляясь тому, что вопрос звучит повторно. Это тоже относилось к психологическим трюкам, которые спецназовцы КГБ в свое время изучали. Задавая одни и те же вопросы, ответы на которые уже получены, можно довести до трясучки любого обычного человека, но не профессионала. Не в этом случае. Поэтому Иваницкий, нисколько не раздражаясь, спокойно объяснил повторно:

— У нас был раненый и двое убитых.

— Ну-ну, — усмехнулся второй американец. — Что касается вашего раненого, то о нем мы уже говорили. Это не повод для того, чтобы сдаваться. И ваши убитые — тоже не повод. Убитые — они безвредные. Лежат себе и лежат. Зачем так уж о них беспокоиться? Тем более с вашим-то русским фатализмом…

— И насчет патронов — тоже вопрос, — добавил первый американец. — У русских, как известно, никогда не кончаются патроны. Русские сами себе и патроны, и взрывчатка. Нет патронов — есть ножи, руки и зубы. Разве не так? — Он помолчал и продолжил: — И все же вы сдались. Почему?

— Думайте что хотите, — ответил Иваницкий.

Ему совсем не хотелось продолжать разговор с проницательными американскими разведчиками, в котором не было смысла. Они его переиграли, им известно, кто он таков, откуда и зачем прибыл вместе со своими подчиненными. И в то же время смысл в продолжении разговора все же имелся. Иваницкому нужно было определиться, как действовать дальше, когда врагу все о нем известно.

— Впрочем, даже на этот вопрос вы можете не отвечать, — сказал первый американец. — Потому что мы знаем ответ и на него. Исходя, так сказать, из вашего же русского менталитета. Вы надеялись нас перехитрить, не так ли? Рассчитывали, что и в плену можно бороться? Пока мы живы