Заклятие страхом - Борис Саркисов

прежних лет. Головастик… Не он ли похаживал к ним в дом, приносил с собой водочку, и они с отцом, запершись в комнате, о чем-то долго шушукались? И этот шрам на подбородке… Он вспомнил, как отец в кругу своих сомнительных дружков под общий хохот рассказывал, как его молодой сотоварищ как-то полез на соседскую кобылу, а та возьми и лягни его так, что на всю жизнь оставила отметину на подбородке. Теперь сходство не вызывало у Эдварда никакого сомнения. Ему должно быть уже за пятьдесят лет. Он и тогда, в пору юности Эдварда, испытывал особое удовлетворение унижать насколько возможно всех и каждого. Эта мысль породила другую: не поддерживает ли он до сих пор связи с Ремом? Только от него Феликс мог узнать, что Эдвард последние годы своего тюремного заключения провел в лечебнице для душевнобольных.

Феликс продолжал с холодным вниманием разглядывать Эдварда, даже не подумывая о капитуляции. Он перебросил взгляд на хозяйку.

— Гони его, Милена, поганой метлой, не позорь свое честное имя. От этого шизика можно ожидать любой пакости. Убийцы, всем известно, не перерождаются. И еще… Не хочу, чтобы он нагло и беспардонно вторгался в нашу личную жизнь.

Прежде, чем Милена успела возразить, Феликс вскочил с кресла и, движимый желанием показать кто есть кто в этом доме, порывисто притянул и прижал ее к себе. Милена попыталась вырваться. Когда же он запустил свои ладони под ее ягодицы, ее лицо вдруг вспыхнуло краской, сузившиеся глаза метнули на него испепеляющий взгляд. Но выскользнуть из его цепких объятий ей не удалось. Чувствуя, что силы слишком неравны, она уперлась ему в грудь ладонями, отчаянно пнула его коленкой между ногами и отпрянула. Феликс вскрикнул и, облокотившись о край стола, замер от боли.

— Наглец! — она презрительно вскинула брови, глаза ее сверкнули дикой злобой. — Я тебе это припомню, негодяй! Совсем обнаглел. Постеснялся бы присутствующих.

В эти минуты резкие черты Феликса носили на себе отпечаток неукротимой воли, будто ему принадлежал весь мир. Не долго вернул его к себе лицом и неистово гаркнул: думая, он схватил своей сильной рукой Эдварда за локоть, раз

— А ты что таращишь свои дебильные глаза на чужое добро? Ну-ка брысь отсюда, чтобы духу твоего здесь не было. Ишь ты, гнида мерзкая!

Эдвард, упрямо стиснув зубы, вырвался, оттолкнул Феликса. Глаза его налились ненавистью, рубашка стала влажной от холодного пота и прилипла к спине, но он снова нашел в себе силы не вступать в драку.

Неожиданно ногти Дениса вцепились в шею Феликса, заставив его взвыть.

— Не смей обижать мою маму! — Глаза мальчика словно насквозь пронзили своего недруга. — Не трогай Эдварда! Ты здесь чужак.

Разъяренный, будто дикая кошка, Феликс отбросил от себя мальчишку.

— Как ты смеешь, щенок, повышать на меня голос! — взвился он, едва сдерживая готовые сорваться с губ ругательства.

Денис хотел обрушить на него шквал брани, но его глаза наполнились слезами, и он, закусив губу от обиды, выбежал из комнаты, с силой захлопнув за собой дверь.

Вслед за ним покинул гостиную Эдвард.

Открыв дверь в сарай, он прошел узким и мрачным коридором в свою комнатку, растянулся на софе, чувствуя страшную усталость — душевную и физическую. Эдвард задавал себе всевозможные вопросы и пытался найти на каждый из них. ответ. Почему Милена терпит этого надменного и самодовольного нахала в своем доме? Быть может от безысходности? По всей видимости, так оно и есть: она еще молода, красива, и ей требуется мужчина. И если она не предпочла гнать его от себя, значит он ее устраивает.

Снова закружились картины прошлой жизни, и ему почудилось, будто он переживает их вновь и вновь, как это бывает с человеком в состоянии возбуждения, когда он видит сон, похожий на явь.

Но это была суровая явь.

8

Он спал безмятежно и, казалось, тяжелые сновидения обошли его.

Эдвард откинул голову на подушку и закрыл глаза. В памяти стороной. Но неясный звук разбудил Эдварда. Он напряг слух, и до него докатилось какое-то шевеление в комнате, потом послышался скрип половиц. Волнение охватило его. Сперва решил, что это очередной приступ галлюцинации, который неотступно преследовал его в психиатрической клинике.

— Денис, это ты? — почти шепотом позвал он.

Ответом был легкий шум, похожий на шуршание мыши.

— Эй! — отчаянно крикнул он. — Есть тут кто? Выходи! Ни шороха.

Охваченный недоумением, он вскочил с софы. Движения умолкли, но его не покидало ощущение, что кто-то рядом: он почти физически чувствовал на себе тяжесть чьего-то взгляда. По телу прокатилась парализующая волна страха. Вытянув руки перед собой, Эдвард двинулся по комнате, охваченной мраком, и натолкнулся на столик. Нащупал спички, но зажечь никак не мог — дрожали руки. Коробок выпал, и он, наклонившись, стал шарить по полу. Внезапно над ним раздался короткий свист рассекаемого воздуха, и он тут же был поражен страшной силы ударом по голове.

Трудно сказать, сколько он пролежал без памяти, но, когда к нему вернулось сознание, первое, что он ощутил, была невыносимая боль. И хотя он старался оставаться спокойным и рассудительным, кровь все сильнее стучала в висках. Эдвард решил прогнать ощущение боли: крепко зажмурился и быстро открыл глаза. Не помогло. Теперь лишь одна мысль завладела им — покинуть комнату. Он тяжело поднялся с пола и, спотыкаясь во тьме, прошел к двери, но она оказалась запертой. Что происходит? Какой недоброжелатель так жестоко огрел его? Он ощупал голову и обнаружил на темени огромную шишку размером в голубиное яйцо и запекшуюся на волосах кровь. Нет, это не галлюцинация, это — намеренное покушение. Еще повезло, что у него несокрушимый череп!

Комната была погружена в глубокую тьму и гнетущую тишину. Эдвард снова пошарил рукой по полу, пока не обнаружил спичечный коробок. Слабый огонек засветился, и неясные тени заплясали по стенам комнаты. Он пробрался к выключателю, нажал на кнопку, но лампа не загорелась. И тут увидел свисающий с потолка оборванный электропровод. Пришлось взять с настенной полочки свечу, зажечь ее. И его снова посетило странное ощущение, будто за ним наблюдают: до слуха даже донесся звук, напоминающий вздох. Он подозрительно оглянулся вокруг и увидел в зеркале силуэт человека со свечой в руке. Сообразив, что это его собственное отражение, он облегченно вздохнул.

Вдруг Эдвард остолбенел: из старинного зеркала глянуло на него что-то страшное и он отвел взгляд. Прошло несколько минут, прежде чем он снова осмелился взглянуть в зеркало и от охватившего его ужаса едва не