Журналист. Фронтовая любовь - Андрей Константинов

– Ни фига себе «дискуссия»!

– А ты думал: со мной связался – в рай попал?.. Ладно, не пугайся. На самом деле я белая и пушистая. Чай будешь?

– Буду.

– Только черного, наверное, нет. Отец зеленый пьет.

– Давай зеленый… Слушай, а кроме Сирии, он еще в каких горячих точках был?

– В Афганистане, Ливии, Ираке, секторе Газа, Нигерии… – взялась перечислять Ольга, звеня чайной посудой. – Проще перечислить те, в которых он не был.

– Круто! А тебе за него не страшно?

– Вот с виду ты вроде производишь впечатление умного человека, но вопросы задаешь идиотские. Разумеется, страшно! Если б ты знал, в какие он переделки попадал! А в Ливии – и вовсе ранение получил. Между прочим, ему после той командировки медаль «За отвагу» вручили.

– Странно. Я специально Интернет мониторил, но ничего подобного о твоем отце мне не попадалось.

– И не попадется… Держи. Сахар сам клади.

– Спасибо. А почему «не попадется»?

– Да потому что когда какой-нибудь хороший сюжет по телику выходит, все лавры достаются кому? Корреспонденту! А про операторов никто и не вспоминает… О! Кстати, о птичках. Пойду гляну, как там наш оператор. А ты давай пей по-быстрому. Минут через пять стартуем.

Ольга возвратилась в комнату и… застыла на пороге в изумлении.

– Ой! Папка! Какой же ты у меня!

– Какой?

– Ну, прям вылитый Джеймс Бонд! Стой так, не шевелись! Я за телефоном!

– Зачем?

– Селфи с тобой сделаю.

– Может, не надо?

– Еще как надо! Я эту фотку в Инстаграм выложу. Пусть все знают, какой у меня клевый родитель. А маман – она у меня в подписчиках, – та просто в осадок выпадет…

* * *

Много лет назад, теперь уже и не вспомнить сколько, довелось Образцову лететь из Тель-Авива в Москву в соседнем кресле с одним средней руки олигархом. Митя тогда возвращался из очередной командировки в сектор Газа, а олигарх – со свадьбы племянника.

Олигарх оказался вполне себе нормальным, компанейским мужиком. Правда, бухал весь рейс преизрядно, поскольку панически боялся летать. Так, рюмка за рюмкой, они все четыре часа в воздухе и проболтали. Причем разлет обсуждаемых тем оказался масштабен – от заката жанра «русский шансон» до прогнозов на развитие биполярной структуры международных отношений на ближайшую перспективу. Не обошлось и без извечного, музыкантом Юрой сформулированного вопроса «что же будет с Родиной и с нами?» Мите тогда особо запомнилась не без цинизма произнесенная олигархом фраза: «Рыдать над разрушающейся страной в трамвае или в „мерседесе“ – это, как говорят одесситы, две большие разницы. Согласись, плакать в „мерседесе“ все же немного комфортнее?»

Именно эта фраза невольно припомнилась Мите в тот момент, когда они с Элеонорой, утопая в мягких креслах Airbus A320 «Чешских Авиалиний», попивали шикарное терпкое вино, закусывая стейками из мраморной говядины. До недавнего времени он искренне считал, что полеты бизнес-классом – это голимое мажорство и понты либо просто неоправданная роскошь. Но сейчас в его мозгу невольно происходила если не переоценка, то некоторая корректировка ценностей.

– …Вот прямо так и сказал? – переспросила Элеонора.

В уголках ее глаз заплясали смешинки.

– Слово в слово, – подтвердил Митя и, копируя голос Медвежонка, процитировал: – «А ведь я тебе всегда говорил, старик, что вы нас недооцениваете».

– Выходит, не только у нас, но и у них, в Европах, вечно все делается через…

Оба расхохотались. А отсмеявшись, снова чокнулись, выпили.

– Дочка у тебя – просто красавица.

– Ну так есть в кого! Кстати, помнится, примерно в таких же выражениях она отзывалась о тебе.

– Да ладно? С чего вдруг?

– Рыбак рыбака… У вас характеры во многом схожие.

– Даже так? И в чем конкретно?

– Вы у меня обе такие… э-э… харáктерные.

Реагируя на оборот «у меня», Элеонора напряглась. И правильно сделала, так как далее Митя заговорил уже с иной, абсолютно серьезной, интонацией.

– Эля, я… Я давно собирался тебе сказать… Да все случая подходящего не сыскивалось…

– Не надо! Очень тебя прошу! Иначе ты все испортишь!

Ее резкий, почти повелительный тон задел Митю.

Элеонора это сразу почувствовала и заговорила уже мягче:

– Давай-ка лучше доставай свой планшет. Посмотрим, что там за фильмы тебе дочка в дорогу закачала?

– Как скажешь. – Митя нашарил в сумке планшет, положил его на колени, разбудил. – Спать так спать.

– Не поняла?

– Зная свою дочь, уверен, там нечто очередное дико заумное… Опять какой-нибудь Ларс фон Трипер.

– Вот ты балда! Триер!

– Ну да. А я как сказал? – Митя раскрыл папку «Загрузки» и, поморщившись, констатировал: – Ну вот, что и требовалось доказать. Звягинцев, Сигарев, Чунь-Джунь-… Тьфу, с ходу и не выговорить. Терпеть ненавижу авторское кино! Особенно русское и корейское!

– Почему?

– Потому что оно – типа, про очень сложный внутренний мир его автора.

– Ну, в какой-то степени – да, соглашусь.

– То есть мне заранее дают понять, что автор как личность что-то из себя представляет? А если это не так? А если его внутренний мир никому, кроме него самого, не интересен?

– Митя! Если персонально тебе не понятно авторское кино, это еще не означает, что оно неинтересное. Авторское кино – не для всех.

– Ну да, ну да, куды мне сирому?.. Идеальная, к слову, отмазка: «Художник зашифровал в своем послании…» Меня бесит от таких формулировочек! Хочется спросить: а на хрена ты шифруешься, приятель?! Проще изъясняться не пробовал? Или, может, ты в подполье живешь?! К тому же, если задаться целью расшифровать эту мысль, чаще всего выясняется, что она проста, как мычание! Кино, блин, не для всех. А где тогда для всех?

– А для всех – по телевизору. Прайм-таймовые сериалы. Например, на нашем канале. Такое кино тебе нравится?

– Нет. Мне и такое не нравится.

– Ну, знаешь, тебе не угодишь.

– А мне не надо угождать. Мне, как зрителю, достаточно, чтобы меня просто уважали.

Элеонора уставилась на Митю с плохо скрываемым удивлением.

– Э! А чего ты на меня так?.. Я сейчас что, изрек что-то нобелевское?

– Да нет. Просто никогда бы не подумала, что ты с такой страстью способен рассуждать о кинематографе.

– Понятно. А ты, выходит, думала, что я из дремучего лесу вышел? Где молятся колесу да шишкой пузо чешут?

– Нет, я думаю, что тебе пора обновить бокал.

– А вот это – да! Золотые слова! Мудрая ты у меня женщина, Элеонора Сергеевна!

Элеонора на сей раз невозмутимо проглотила второе за последние пять минут «ты у меня» и поспешила нажать кнопку вызова стюардессы. В самом деле, иногда лучше выпивать, чем говорить…

Глава вторая