Журналист. Фронтовая любовь - Андрей Константинов

class="p1">В аэропорту нас встретили и отвезли в пятизвездочный отель Paris Prague, что на площади Республики. Церемония должна была состояться следующим вечером, так что почти на сутки мы с Элеонорой, согласно взаимной договоренности, разбежались… Уж не знаю, чем занималась она, ну а я, накачавшись ночью в баре отеля, оформленного в романтической стилистике Парижа 1920-х годов, весь следующий световой день посвятил бесцельному шатанию по старушке Праге. Похмеляясь морозным воздухом и ароматами неумолимо надвигающегося Рождества. Правда, пройти мимо пивницы «У двух кошек» все равно не смог. Нанес краткосрочный визит. Но держался в рамках, позволил только две кружечки, потому как вечером предстояло соответствовать…

На этот колоритный ресторанчик, расположенный всего в паре минут ходьбы от Вацлавской площади, в свое время Митю подсадил сотрудник чешского бюро «Euronews», а в быту – фанатичный кошатник Зденек Гжежек. Кошачья тема пронизывала это пивное заведение целиком: от оформления интерьеров до названий блюд в меню и сортов местного пива. К котикам Митя всегда был равнодушно перпендикулярен, но вот здешнюю кухню по достоинству оценил. И кухню, и ненавязчиво звучащую живую музыку с солирующими аккордеоном и губной гармошкой. Правда, музыку включали в итоговый чек, и по этой причине практичные чехи забредали сюда нечасто – разве что во время обеденного рабочего перерыва. А во все остальные часы заведение было отдано на откуп туристам.

Тем удивительнее, что сегодня, в национальный выходной по случаю сочельника, войдя в пивницу, Митя обнаружил за одним из массивных деревянных столов медитирующего над кружкой нефильтрованного Světlá Kočka пана Гжежека, собственною персоною.

– Матка боска честнахостка! Гжежек!

– Дмитрий?! Сколько лет, сколько весен!

– У нас говорят «сколько зим». Рад тебя видеть, дружище. Вот только… Тебя что, Марта отставила от дома?

– Еще нет, но может.

– Даже так? Погоди секундочку… Официант… Дэйте ми то просим… Два бокальчика такого же, как у пана пива, и… И порцию утопенцев 137… Декуи… Ну, рассказывай, как ты докатился до жизни такой? Какого черта почтенный отец почтенного чешского семейства в большой светлый праздник обретается в этом, исключительно некошерном для правильных чехов заведении?

– Что заставило? Хм… – Пан Гжежек задумчиво потер лоб. – Как это по-русски… халтурна?

– Халтура.

– Да. Мне предложили сегодня вечером поработать вторым помощником на флайке 138. За двойную, по случаю Рождества, оплату.

– Променял семейный очаг на презренный металл?

– У нас с Мартой в начале января выплата очередного транша за дом. Деньги нужны позарез.

– Понятно. Аналогичный случай был в Тамбове.

– Как? Не понял?

– Я говорю, деньги – они да, того… Вечно нужны, – пояснил Митя. – И, как правило, именно что позарез. А что собираетесь транслировать?

– Как что? Церемонию «Honest journalism». Наш «Euronews» – официальный информационный партнер премии.

– Иди ты? А я и не знал.

– Кстати, прими мои поздравления. У нас развелось очень много премий, но очень мало достойного этих премий «продукта». Ваш сирийский репортаж – отличная журналистская работа.

– Спасибо на добром слове, дружище. Раз такое дело, ты это… Ты нас как-то покрасивше вечером подсвети. Мне-то, понятное дело, все равно, а моей бабе – ей приятно будет.

– Постараюсь. Между прочим, в здешних кулуарах про вас двоих и без того шуму предостаточно.

– И о чем, стесняюсь спросить, шумят?

– Многие европейские телеакадемики считают ваше выдвижение абсолютно заслуженным. Но есть и немало таких, у которых при одном только упоминании русских… Э-э… Как бы это правильно сформулировать…

– «Рука тянется к пистолету»?

– Приблизительно так, – согласился пан Гжежек и, улыбнувшись, с грубоватым простодушием добавил:

– У нас принято считать, что русская журналистика и честная журналистика – понятия взаимоисключающие.

– Ну да, ну да. Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно…

Мне припомнился гаденький случай, приключившийся года полтора назад. Работали мы в Брюсселе, на международной конференции по мирному урегулированию очередного чего-то там, где-то там в Северной Африке. Тема привычная, да и в общем-то проходная: небольшой лайв в зале заседаний, плюс – скайп-врез с чертом из нашего МИДа, плюс стендапчик на ступеньках Дворца наций. И вот когда я протискивался с камерой и штативом по этим самым ступенькам, коллега с канала TVP1 139, тусовавшийся поблизости, любезно подставил мне подножку. Спасая камеру, пришлось со всей дури бухнуться коленями на мрамор. Да так, что синяки потом не сходили несколько недель. Оно конечно – русский народ по натуре своей в основном незлобив. Если, конечно… не доводить до предела. Так что отсняв картинку и спускаясь вниз, я улучил момент и – совершенно нечаянно (I’m sorry, sir) – весомо приложился штативом по черепушке того самого пшека. К слову, он оказался корреспондентом, и это весьма показательно – среди телеоператоров-международников устоявшиеся негласные традиции корпоративного братства, слава богу, еще не подверглись тотальным идеологическим пересмотрам…

– …О чем задумался, Дмитрий?

– Да так. О своем, о девичьем.

– Девицы, насколько мне известно, задумываются всегда об одном – о любви.

– Как же, дождешься любви от вашего евросоюзного брата. А что касается взаимоисключающих понятий, то чья бы корова мычала! Про честное-нечестное!

– Похоже, пан Дмитрий собирается провести для меня очередной сеанс контрпропаганды? – ухмыльнулся пан Гжежек.

– Пан Дмитрий собирается всего лишь рассказать тебе одну поучительную историю. В свою очередь я услышал ее от своего питерского приятеля, известного журналиста Андрюхи Баконина. Итак: в 2000 году (заметь, это еще когда было!) прикатила на берега Невы би-би-сишная банда снимать документальный фильм о Путине. Тогда его только-только избрали, и весь мир сходил с ума, задаваясь вопросом: «Who is mister Putin?» Вот приехали они и обратились в Андрюхино журналистское агентство, с просьбой показать им коммуналку, в которой Путин в детстве жил. А хату ту к тому времени давно выкупил какой-то новый русский, и все там изменил.

– Извини, а «новый русский» – это в значении «современный»? – уточнил пан Гжежек.

– Нет. Это в значении… Хм… В общем, долго объяснять. Да и не существует в английском аналога этому слову.

– Но, значит, тогда есть и старый русский?

– Старый русский – это я. Все, не перебивай!.. Выяснив, что в подлинную квартиру Путина их не пустят, би-би-сишники попросили найти им другую коммуналку. Ну, с этим делом в Питере проблем нет – отвезли дорогих гостей, показали. А те жалом в подъезде поводили и интересуются: а как здесь насчет крыс? Дескать, им по картинке желательно, чтоб под ногами крысы шоркались.

– А крысы-то зачем? – удивился чех.

– Видимо, подобным творческим подходом они хотели показать беспросветное прошлое нашего российского президента… Андрюха им на это: сугубо теоретически крысы тут, возможно, и водятся. Но