Журналист. Фронтовая любовь - Андрей Константинов

И в данном случае не важно – снизошли они или, напротив, возвысили? Важно другое: а оно мне надо?! Из их рук?! А что если в их глобалистском мире тоже действует наше, уркаганское: вход – рупь, выход – два?!

* * *

– …Вызывали, Александр Михайлович?

– Еще как вызывал! – возбужденно отозвался Кул. – Проходи, Митюша, подсаживайся.

Образцов просочился в кабинет весь и лишь тогда с напускным равнодушием кивнул сидящей напротив шефа Элеоноре:

– Здравствуйте, Элеонора Сергеевна.

– Здравствуйте, Дмитрий Андреевич.

Утренний звонок-вызов Кула застал Розову на подмосковной даче, так что на работу она сегодня прикатила в непривычно демократическом прикиде: черный грубой вязки свитер под горло и неопределенного цвета потертые джинсы. Еще и с нашлепкой в виде черепа на правой коленке. Но, странное дело, столь простецкий, даже люмпенский вариант только добавил ей шарма. К слову, носить свитера не брезговали такие мегазнаменитости, как Грета Гарбо и Мерилин Монро. В английском языке существует даже самостоятельное обозначение подобного типажа – «sweater girl». Причем под ним подразумевается не только «девушка в свитере», но и «девушка с большой грудью». А в том, что с грудью у замдиректора канала все в полном ажуре, Митя имел возможности удостовериться лично.

– А вы чего такие скучно-официальные, голуби мои? – недоуменно воззрился на подчиненных Кул. – Такое событие раз в жизни случается. Да и то – не у всякого. Час назад пришло приглашение для вас двоих на церемонию награждения. «Honest journalism»! Как звучит, а?!

– А я до сегодняшнего дня даже и не знала, что существует такая премия.

– Ничего удивительного. Учитывая, что она была учреждена еще в 2002 году, но до сих пор ее ни разу не получали журналисты из России. Короче… Наши, а с ними и персонально ваши, голуби мои, акции повышаются. Чему лично я чертовски рад.

– Вот сейчас бы – да и прикупить, – хмыкнул Митя. – Только с финансами худо.

– Чего прикупить?

– Акции.

– Тьфу на тебя!.. Элечка, надеюсь, хотя бы тебе не нужно объяснять, насколько эта премия важна не только для нашего канала, но и для России в целом?! В нынешней непростой обстановке, когда вовсю активизировались силы, стремящиеся к бойкотированию нашей страны по всем возможным направлениям, подобное международное признание – это с большой буквы прорыв!

– Души` прекрасные прорывы, – снова не удержался от ремарки Митя.

И невинно пояснил:

– «Души`» – это глагол.

– Дмитрий! Можно хотя бы сегодня обойтись без твоих дурацких комментариев?

– Как скажете, Александр Михайлович.

– Уже сказал… Итак! По статуту премии церемония награждения проводится ежегодно, на рождественской неделе, в одной из европейских столиц. На этот раз – в Праге. Как по мне, для встречи католического Рождества городишко самый что ни есть романтичный. Как полагаешь, Эля?

Погруженная в свои мысли госпожа Розова отозвалась не сразу.

– Что? А… Да… Наверное…

– Нет, вы оба мне сегодня решительно не нравитесь. Другие бы на вашем месте…

– Напьются – будут. 136 – докончил Митя и выразительно посмотрел на Элеонору.

Та в ответ обожгла его сердитым взглядом.

– Отрадно, что все расходы по пребыванию берет на себя принимающая сторона, – продолжил Кул. – С нас только билеты туда-обратно. Ну да, я рассчитываю, что Юрий Ильич окажет каналу посильную…

– Окажет, – вздохнув, подтвердила Элеонора. – Ему не привыкать.

– Вот и ладушки. Тогда более я вас не задерживаю. Командировки и суточные получите в бухгалтерии. Все, летите, голуби, летите… Да, и магнитик мне привезти не забудьте!

Синхронно поднявшись, новоиспеченные лауреаты направились на выход. Митя галантно распахнул перед дамой дверь, пропуская первой.

– Митюша, будь ласка, задержись на минутку!

Образцов прикрыл дверь и возвратился к столу генерального.

– Скажи мне, друг мой ситный, что у вас с Элей?

– А что у нас? С Элеонорой Сергеевной?

– Я про отношения. Так и не наладились?

– Отчего же? У нас прекрасные творческие отношения.

– Я надеялся, что уж после Сирии… После всей этой… заварухи… Вы всяко должны были как-то… не знаю… сплотиться, что ли.

– А! В этом смысле?! В этом смысле мы, само собой… Разумеется… Мы в работе – плоть от плоти!

– Ай, да ну тебя к лешему! Вот уж действительно – горбатого могила исправит!.. Ладно, проехали. По большому счету, мне ваши межличностные отношения до лампады. Просто хочется, чтоб в Праге ненужных эксцессов не случилось. Промеж вас двоих. Потому очень тебя прошу…

– Я понял, Александр Михайлович. Не переживайте, все будет нормально.

– Ну-ну. Дай-то бог. И еще одно… Ты это… На вручение все-таки как-то поприличнее оденься. Чтоб нам тут за державу не краснеть.

– Вашбродь! – Образцов картинно вскинулся и стукнул себя кулаком в грудь. – Да ради державы престижу я готов даже носки менять! Ежедневно! Клянусь всеми спиртными напитками!

– Вот-вот! И это дело – тоже. Не налегай. Потому как…

– Там шпионки с крепким телом? Ты их в дверь – они в окно? – невинно процитировал-уточнил Митя.

– Не смешно… На самом деле там и без шпионок. Найдется. Кому.

– Кому – что?

– Державе. В вашем, на пару с Элеонорой, лице. Подосрать… Все! Ступай-езжай. Лауреат, блин…

Покинув кабинет Генерального, Митя обнаружил в пустом коридоре дожидающуюся его Элеонору. Он уже и забыл, когда они в последний раз оказывались столь близко друг к другу в формате «один на один».

– Я созвонилась с Юрием. В Прагу, туда и обратно, полетим бизнес-классом.

– Вот как? Хм…

– А что не так?

– Нехорошо это.

– Что именно?

– Я говорю, нехорошо это – за счет твоего мужа. Получается, я как… как содержан какой-то.

– Прекрати! И не обижай, пожалуйста, Юру! Он ведь от чистого сердца! И вообще, он… – не докончив фразы, Элеонора болезненно усмехнулась.

– Он?

– Он все порывается с тобой пересечься, познакомиться.

– С какой, стесняюсь спросить, целью?

– С человеческой. Юра тебе очень благодарен. Он же знает, что ты меня… спас.

– По части спасения – это не ко мне, это к Господу Богу. Ну, а ты ему что на это?

– А что я? Я и без того лишний раз боюсь ему в глаза посмотреть… Изобретаю самые разные доводы, чтобы такая встреча не состоялась.

– Понятно… Но все-таки, согласись, забавно получается?

– Ты это о чем?

– История повторяется: снова командировка на три дня; снова за границу; снова вдвоем.

– Вот именно. Повторяется. И хорошо бы – не в виде фарса. Потому: давай-ка за оставшееся время мы с тобой морально подготовимся, возьмем себя в руки и максимально достойно перенесем и вытерпим это церемониальное мучение?

– Как скажешь… ненаглядная.

– Митя! – Элеонора уставилась на него почти умоляюще. – Пожалуйста!

– Все-все. Молчу-молчу.

– Встречаемся послезавтра днем, уже в Шереметьево. Слава богу, Юра в отъезде