Выбор чести - Даниил Сергеевич Калинин

25 метров до переезда. Дежурные вытягиваются по струнке, командир, пятидесятилетний гауптман (видимо, вызвали из запаса старого служаку), выходит встречать вперёд. Ну конечно, целый оберштамфюрер СС! Что-то мне эта ситуация напоминает…

– Айне, цвай, драй, фир, – начинают негромкий отсчёт. Мои бойцы плавно смещаются за спину. Скрип свинчивающихся с «колотушек» колпачков практически не слышен.

10 метров. Запускаю левую руку за спину.

– Герр гауптман, разве вы не слышали стрельбу в лесу? Вы вызвали подкрепление?

– Герр оберштамфюрер, я не совсем понимаю…

Договорить он не успел. «Люгер» в левой руке извергает четыре пули. «Вальтер», мгновенно выхваченный тренированным движением правой, стреляет трижды. Огонь веду с 4-х метров, так что промахиваюсь всего один раз. Шесть мёртвых тел падают на землю у шлагбаума.

Две «колотушки» точно влетают в командирский блиндаж. Секунду спустя два негромких взрыва свидетельствуют об уничтожении радистов.

Хлёсткие выстрелы СВТ и очереди двух «машин-геверов» бьют с противоположной стороны. Бой начался.

Дежурные пулемётчики растерялись в первые секунды. А большего времени им никто не дал: трассы тяжёлых 9-мм пуль изрешетили солдат, только и успевших развернуть свои МГ.

Из ближнего ко мне блиндажа показался первый немец. Упал назад, с выбитым динамическим ударом глазом и дыркой в переносице. Три раза стреляю с колен в открытый проход. Ныряю в окоп, добавляю с обеих рук. Из-за спины в блиндаж летит «колотушка» в оборонительной рубашке, и тут же бьёт автоматная очередь. Ещё один немец падает в проходе, поймав три или четыре пули в живот; одновременно в блиндаже ухает глухой взрыв.

– Прикрой Прохора!

Дважды стреляю на движение. Запрыгиваю на гребень окопа, достаю «яйцо». Рву заранее отвинченный шарик. Стреляю два раза. Бросок! Снова стреляю. Сухой щелчок. Меняю магазин «люгера».

Закидываю в блиндаж вторую гранату. Дождавшись взрыва, бегом врываюсь в помещение. Два мгновенных выстрела на шевеление. Всё, контроль.

С той стороны бой завязался крутой, но пулемётные трассы бьют только из леса. Отчётливо слышны выстрелы СВТ. И крупнокалиберный ДШК, и МГ-34 на станках молчат. Значит, мои бойцы справились с задачей, в первые же секунды сняв пулемётчиков. Всё идёт по плану.

Прохор показался из противоположного блиндажа. Радостно кивает. Отлично, значит, целы оба. Показываю на зажатую в руке «колотушку» и три раза качаю ею. Боец понимает без слов: закидываем немцев гранатами, бросаем с задержкой в три секунды.

Возвращаюсь в блиндаж, достаю из стоящего в стороне ящика пяток гранат. Подхватываю вроде как целый МП-38 унтера. В голенища сапог засовываю рожки. Выбегаю.

Раскрутив крышечки на каждой «колотушке», начинаю бросать их через пути на звук выстрелов. Две гранаты взрываются в воздухе, ударив немцев осколками; ещё две прямо в окопах. Только одна не достигает цели.

Примерно та же ситуация складывается и у моих товарищей, правда, они бросают вдвое больше гранат.

В ответ с небольшими интервалами прилетают две «колотушки», одна попадает точно в траншею. Ныряю за угол извилистого окопа и падаю на дно, прикрыв руками голову. Не очень сильный взрыв три секунды спустя подсказывает мне, что кидали гранату без задержки.

– Парни! Вперёд!!

В теории, мы можем добить гарнизон только гранатами. Но поезд, бронедрезина или автоколонна могут показаться с минуты на минуту, и тогда блестяще начатый бой кончится для нас трагично.

Единственная автоматная очередь достаётся мне. Пули прошли рядом, но унтер бил неприцельно: снайперский огонь Мишки не даёт немцам высунуться из окопа. Мои пулемётчики временно прекращают огонь, чтобы не зацепить нас.

Прыжком в междупутье спасаюсь от встречной очереди. Краем глаза подмечаю, как атакуют мои бойцы. Отлично атакуют, грамотно прикрывая друг друга автоматным огнём.

Встаю, рывок вперёд. Показывается голова немца. Очередь от груди. Мимо. Перекат. Прячусь за рельсом, всё-таки какая-никакая, а защита. От пистолетной пули должен закрыть.

Приклад в плечо, три выдоха.

Показывается голова немца. Очередь. Противник исчезает под металлический лязг пробитой каски. Попал.

Высовывается ещё один, зло оскалив рот. Меня опережает Миха: пуля, посланная моим снайпером, поражает противника в затылок. От мощного удара у последнего из орбит вылетают глаза.

– Нихт шиссен!

Молодой ещё мальчишка, последний уцелевший боец гарнизона, поднимает руки. Его можно понять: просидев всю войну в тылу, он ни разу не был в настоящем бою и ни разу не видел насильственной смерти. А ведь она далека от описаний героического эпоса.

Очередь от груди обрывает мольбы немчика. Взял в руки оружие – значит воин. А пленных нам сейчас брать не с руки.

Сдвоенный взрыв слева. Над окопом показалась массивная фигура Прохора и тут же пропала в траншее. Секунду спустя из неё раздаётся глухой рокот трофейного МП-38.

Пашка прикрывает, посылая короткие очереди в сторону блиндажа.

Когда я подбежал, всё было кончено: огромный (по нашим меркам) немецкий гарнизон перестал существовать. Судя по глазам моих бойцов, они ошарашены и пока ещё не могут поверить в наш успех. Смотрю на часы. С начала боя прошло 7 минут 18 секунд.

– Соберитесь, времени мало! Прохор, к ДШК, две минуты на изучение, смени прицел! Ваньку бери в помощники. Паша, за мной!

Вот она, «сорокапятка»! Доработанная и модернизированная советами версия немецкой противотанковой 37-миллиметровки производства «Рейнметалл». Собственно, ради орудия я и начал весь сыр-бор с переездом. Надоело расшивать рельсы на перегоне, взрывчатки нет, а как разглядел пушку в замаскированном капонире, так аж руки загорелись, до чего же хочется пострелять!

С системой наводки справляюсь за несколько секунд: как-никак офицер-артиллерист, два года подготовки в Пуатье.

Начинаем ровнять орудийный капонир. Мне необходим сектор обстрела в сторону железнодорожных путей, так что приходится в быстром темпе работать лопатами, благо немцы – народ запасливый, шанцевого инструмента в избытке.

Подбегают ребята, начинают помогать. Не время.

– Виталя, Глеб, к пулемётам по обе стороны, сшивайте «бесконечные ленты», работаете без вторых номеров. Миха, остаёшься.

Хотя, стоп! Вначале убрать трупы!!

Интуиция подсказывает, что времени у нас в обрез.

Свистки локомотива послышались через пять минут.

Мы успели.

Поезд, как я и надеялся, показался со стороны кривой. Это означает, что машинист прилично сбросит скорость, а я смогу вести огонь по бортам заворачивающего состава.

Споро вращая рукоятками, корректирую требуемый угол прицеливания. Затем приникаю к панораме, вращая маховики подъёмного и поворотного механизмов, навожу прицел в нужную точку. Ну, вот и всё: центр перекрестья прицела совпадает с бортами платформ.

А чтой-то вы, камрады, везёте? Орудия? Стволы незнакомых мне пушек странным образом напоминают французскую дивизионную 3-дюймовку Шнайдера. Вот только лафеты совсем другие. Может быть, переделка? Очень даже в духе немецкой инженерной мысли.

Всего я насчитываю 20 платформ, на