Выбор чести - Даниил Сергеевич Калинин

– Какую?

Поляк испуганно воззрился на меня.

– Ну как, какую? Видишь документ?

Сую корочку сотрудника госбезопасности под нос полицаю.

– Вот и пиши: я, такой-то такой-то, обязуюсь всячески помогать представителям советской власти, готов оказывать любую материальную и информационную поддержку. 22.04.1942 мною было передано сержанту госбезопасности Мещерякову комплект вооружения из одного автомата ППД, двух полных дисков к нему и четырёх гранат Ф-1. Записал?

Трясущийся и зловонно пахнущий (да что там, воняющий) потом полицай кивает.

– А также необходимое партизанскому отряду «Справедливые» продовольствие. Перечисляй, что мы там у тебя берём, так… правильно, и допиши: предоставил командиру партизанского отряда требуемую информацию о расположении военных объектов, численности охраны и графиках перевозок. Точка, дата, подпись.

Умница. Прохор, распутывай пленницу.

Девушка робко смотрит на нас, разминая затёкшие руки.

– Теперь слушай сюда. Завтра собираешь своих, забираете всё своё продовольствие, что награбили, и топаете в сторону станции по лесной дороге. Причины? Скажешь, что начальству срочно потребовался дополнительный запас пищи; всё, что отдадите, соберёте потом у местных. Понял?

– Н-н-не с-с-совсем. Вы что, нападёте на нас?

– Какой догадливый. Нападём. И перебьём твоих бойцов. За себя не переживай, ты же теперь свой! Вот, написал расписку о помощи партизанскому отряду. Немцы, получив случайным образом эту расписочку, наверняка ведь по головке тебя не погладят? И правильно сделают, не надо потакать предателям. Но я, так и быть, прощу тебя. А вот мои бойцы, если попробуешь сейчас сглупить, если обнаружится засада или вы к нем не выйдете, точно не простят.

Теперь мы уходим. Девчонка пойдёт с нами, в качестве подстраховки. До леса дойдём – и всё, отпущу её к тебе в целости и сохранности. Да, вот ещё: как ты понимаешь, это не весь отряд. Попробуете перехватить, так во-первых, она – живой щит, вряд ли уцелеет, во-вторых, вся моя группа, а в ней и снайперы, и несколько пулемётчиков, нас прикрывают. Мы на раз-два перебьём твоих ублюдков хоть сейчас, только шуметь неохота. Ты меня понял?

– Д-да. А вы точно… Олесю…

– Живой к тебе отпустим, конечно, живой. А, ты боишься, что мы её попользуем? Да хватит тебе, с неё же не убудет, она девка крепкая, вон какого борова каждую ночь на себе выдерживает! Ты ведь не брезговал других девок скопом драть? Ну вот, разве побрезгуешь Олеськой после нас?

– Она дитя носит, вдруг что…

– Слышь. Рот закрой. Дитя носит… Всех, кого вы тут силой взяли и убили, тоже чьи-то дети. Ладно, не трясись. Не будем мы Олеську обижать, раз брюхатая. Это мой тебе подарок в знак нашего будущего успешного сотрудничества. И не забудь, завтра в три часа у поваленной сосны на лесной дороге. Мотивируй своих, что по ней до станции добраться быстрее.

И, кстати, попробуешь отравить или подсунешь плохие продукты… Твоя смерть будет о-о-о-ч-ч-чень долгой и мучительной.

Олеська держалась как могла, пока мы шли по селу. Якуб оказался то ли слишком трусливым, толи слишком благоразумным, но рисковать не стал. Это хорошо, значит, всё идёт по плану.

– Командир, – Прохор дёргает меня за рукав и отводит в сторону. – Давай девку хоть по разочку! Пашка ведь даже ни одной бабы не попробовал ещё, да и мы с тобой сколько уж не?..

Глаза моего бойца подёрнуты дымкой сладострастия. Да уж, беда…

– По разочку, говоришь… Хм.

Удар колена в пах складывает Прохора вдвое.

– Слышь, Прохор, ведь ты вроде не похож на полицая, чтобы баб насиловать. И я не похож, и Паша. Так какого ж хрена ты мне предлагаешь примерить на себе их шкуру? Слушай сюда внимательно, у нас этого правила раньше не было – не нуждались, теперь появится: тому, кто бабу из селянок изнасилует, я перед строем сломаю шею. Ты меня ясно понял?

Прохор, дыхание которого ещё долго не восстановится, судорожно кивает. Ну и хорошо.

– Беги.

Это я трясущейся девке. Понятливая дивчина быстро разворачивается к нам спиной, бросив на меня короткий взгляд. Меня удивило то, что я в нём прочитал: не страх, нет – глухая, тёмная тоска.

Весенний лес. М-м-м, как же здесь хорошо и покойно, когда не нужно никуда бежать, что-то искать, добывать, готовить, обустраивать ночёвку. Прохладно и пахнет вкусно. Изредка раздаются переливы птиц да успокаивающий стук дятла по дереву, что разносится на всю округу.

Удобно расположившись на зимнем полушубке (нечего рисковать мужским здоровьем), я с удовольствием созерцаю красоту природы. Солнечный свет причудливо играет с только что распустившимися листочками, пальцы щекочут лапки пробегающих по ним муравьёв… И сорок вроде рядом нет, некому выдать засаду.

Издалека послышалось конское ржание. Ну, наконец-то! Даю своим знак рукой: приготовиться к бою.

Вот и полицаи-поляки. Вообще, ляхи смело сражались с немцами в 39-м, просто технически отсталая польская армия не могла совладать с моторизованным и механизированным вермахтом. Плюс абсолютное бездействие западных союзников, вот вам и рецепт поражения. Между прочим, у себя они партизанят ненамного хуже нашего, недаром команду Дирлевангера обкатывали именно в Польше. Так что полицайский отряд Якуба – это скорее исключение, вызванное, в том числе, национальным размежеванием именно здесь, в Западной Белоруссии.

Якуб такой же бледный, как и вчера, когда его горла касалось лезвие ножа. А вот «бобики» ничего, вроде как не напряжены. Что-то пошучивают, чему-то смеются… Осталось недолго.

До поваленной сосны, специально упомянутой мною вчера, остаётся ещё 400 метров. Не хочу, чтобы что-то пошло не так, так что лишняя подстраховка не помешает.

Через пять метров четыре неспешно катящие подводы поравняются с условной точкой. Беру прицел на уровне груди Якуба. Глупец, похоже, поверил, что я собираюсь с ним сотрудничать. Разбежался, дерьмо собачье, мог бы, не будь ты таким похотливым ублюдком. Тем более, всё необходимое ты рассказал мне вчера, а сейчас предоставишь оставшееся…

Очередь ППД точно и кучно поражает цель, вспарывая грудную клетку поляка. Одновременно во фланг обоза и вдоль дороги бьют два пулемёта, автоматы, снайперская винтовка.

Шестнадцать человек сопровождения гибнут в несколько секунд, не успев сделать ни одного ответного выстрела. Правда, испуганные стрельбой клячи попробовали понести вперёд, но Прохор и Виталий, самые крепкие бойцы в отряде, растянули перед ними верёвку. Первая лошадь упала, поломав ноги и перевернув тележку с продуктами, но это остановило забег других.

Не обращая внимания на отчаянное ржание обречённой кобылы, подхожу к оставшимся телегам:

– Ну и что там, какие у нас трофеи?

А неплохие. Несколько мешков с крупой, мешок с солью (отдельное спасибо), копчёное сало, несколько кусков вяленого и копчёного мяса, тройка окороков, домашняя