Как мы нагибали галактику - Бандильерос

от шрапнели, в которую масс-драйвер превращает корабль противника, разрывая его в клочья. Этим клочьям придаётся очень хорошее ускорение, которое могло бы и снять щиты, и даже уничтожить другие корабли.

Поступало множество докладов — о том, что добились еретики.

— Разворачиваемся, — приказал я вслух, — летим к луне.

Мысленно же отдавал уже множество приказов — подготовить десантную операцию — подготовить легион космодесанта, подготовить «Ночных Стражей».

Последнее — было моей новинкой. Это конечно по меркам федерации было краем аморальности — но для империума — вполне нормально, и даже хорошо.

Я покинул мостик и отправился в десантный отсек — на специальном грави-глайдере, который понёс меня — путь в тридцать километров можно было преодолеть за десяток минут.

Робаут уже раздал свои приказы космодесантникам — и своей роте ультрамаринов — и мы готовились к высадке. Хаоситы высадились на Луне — где у человечества были большие научные комплексы и стратегически важные предприятия — допустить попадания которых в лапы хаоса было неприемлемо. И потерять тоже жалко, очень жалко. Поэтому ни хаоситы, ни мы — не бомбили луну — да и для экстерминатуса им нужно очень сильно подготовиться — а силы империума им не давали такой возможности — поверхность луны имела множество орудий, не позволявших подойти слишком близко и сбросить какую-нибудь гадость.

Придётся десантироваться. Но на этот раз — со мной был орден космодесанта, который я создал лично. «Ночные Стражи» — они ждали меня в ангаре, куда я прилетел — это была тысяча человек, но это была тысяча монстров в человеческом обличьи — куда страшнее тех же Серых Рыцарей.

Для того, чтобы их создать — мне пришлось найти откровенных уголовников — мразь, отборную конченую мразь — для чего я взял их на опыты в одном мире — а теперь — пустил в ход. Это были воины в чёрной, как ночь, броне, с золотой окантовкой. Тяжёлая гладиаторская броня лучшей модели, с наилучшими защитными функциями — мощным щитом, мощной тяжёлой бронёй.

Самое главное — это тот факт, что все они были париями. А ещё — я стёр сознание всем и каждому — все личные воспоминания и навыки — и загрузил новые, используя нейроинтерфейс — и использовал мощные вычислители вместе с нейроимплантом — добавив им способности мыслить, а так же вручную прописал им навыки — непревзойдённые мастера ближнего боя — имеющие уникальный и очень эффективный стиль фехтования — безупречные биороботы — имеющие знания обо всём оружии империума и ксеносов, тактике ведения боя, абсолютно лояльные мне и человечеству в целом — а так же имеющие самые сильные гены парии, которые я смог получить.

Они были живыми, но разговаривали только по делу — у них не было свободной воли и свободы думать — только в рамках поставленной задачи — их разум полностью отформатировали и перепрошили, внедрив в него самые передовые способности — и уровень понимания боя, недоступный большинству даже очень, очень опытных астартес. Добавьте к этому кибернетические импланты в мозгах, великолепную — лучшую в галактике — броню и оружие, которые я мог создать…

Получилась тысяча ужасных чудовищ — про остальные импланты я промолчу. Больше только у меня — они целиком состояли из имплантов, собранных в гармоничную симфонию чудовищного противника — астартес по сравнению с ними так, улучшены немного, астартес это категория модификаций бета — а эти альфа, причём очень сильно опережают астартес во всём. Скорости, мышлении, отсутствие сомнений и чувств помогает им никогда не испытывать проблем. Хаос никогда не затронет их души — потому что они парии — этого я не боялся, как и мятежа — их кибермозг ограничивает развитие личности.

Мне было неуютно их видеть — ведь я лишил их всего — убил, но они заслуживали смерти — я мог бы вышвырнуть их в космос или сжечь, как предлагалось представителями империума — но их ждала другая судьба.

Каждый из них был чуть выше астартес-примарис, имел огромную физическую силу и в бою даже я бы побоялся сражаться с дюжиной таких боевых тварей. Они были чудовищно быстры, благодаря имплантам — быстры, эффективны, расчётливы, не знали сомнений, не ведали жалости и страха — им было наплевать, что или кто перед ними — приказ есть — уничтожат.

Этот ярус, отведённый для них — был запретной зоной для остальных членов экипажа — и сейчас пришла пора пустить в ход моё самое сильное оружие. Они уже с механической точностью роботов грузились на челноки. Я был псайкером — мне было сильно неудобно здесь находиться — парии создавали вокруг себя такой эффект, что варп здесь словно проглатывался их чёрными душами, словно чёрной дырой — псайкера воздействие парии могло даже убить.

Но сейчас, когда хаоситы рассчитывают на демонов — пришла пора их дебюта — пришла пора показать, что у варпа есть слабости — и эти слабости — могут изничтожать грязные души демонов. За их жизни я не беспокоился — производство новых проблемы не представляло.

Поэтому когда с корабля начали вылетать сотни Громовых Ястребов — и мы подлетели к луне, первыми пошли они и начали настоящую резню демонов. Надо было видеть это! Видеть только собственными глазами — они высаживались с большой высоты и начинали идти в ближний бой — попытки кинуть в них псайкерские молнии и огонь — предпринятые демонами — потонули в их ауре — когда столько парий объединились вместе — демонам стало не до смеха — и эти чудовища ворвались и начали настоящую резню!

Я такой ещё не видел — они были страшнее, чем все кхорниты вместе взятые — страшны они были не своим запалом и ловкостью — а тем, с какой методичностью и скоростью убивали демонов. Твари варпа шипели, пузырились, попав в их ауру — и далее чёрный, как ночь, клинок, покрытый молниями силового поля — рассекал демона — а биомашина шла дальше — уничтожая мелких демонов — вот двое налегли на крупного демона — который пытался дать отпор — они использовали фазовые устройства для того, чтобы избежать брошенной в них гигантской глыбы — и она пролетела прямо сквозь них, как сквозь призраков — а они на ракетных ранцах рванулись в сторону демона с двумя головами — и вонзили свои клинки.

Демон заорал страшным психическим воплем — вскоре присоединились ещё двое и обрубили ему