Шпионский маршрут - Александр Александрович Тамоников

— Жаль вот товарища лейтенанта. И повоевать-то не успел, нелепо как вышло, — посетовал Тяпов и принялся поправлять пилотку. — Как вот в жизни выходит, а? Не окажись вас с нами, немцы всех бы нас там положили. Спасибо товарищу лейтенанту, настоял, чтобы мы по пути вас захватили. А упрись я тогда, откажись пассажира брать, глядишь, и он бы живой остался. Все под Богом ходим.

— А ты что же, верующий?

— А кто на войне точно знает, верующий он или нет? — смяв окурок и выдохнув, стал вслух размышлять Тяпов. — Смерть-то она промеж нас ходит.

— Да уж, — задумчиво протянул Николай, катая в пальцах незажженную папиросу. — А как вышло, что он с вами поехал? Ну лейтенант Карпов.

— Так я в комендатуре путевой лист отмечал. Вот дежурный и попросил меня его захватить, — стал припоминать Тяпов. — Я сначала отказывался. Мол, не положено. Но у него предписание при себе оказалось.

— Предписание, — задумчиво повторил Ватагин.

— Ну да, — припомнил Тяпов. — Он же при мне его у дежурного и отметил. И в журнале даже каком-то расписался. Только, говорит, заедем на квартиру за вещами и товарища прихватим. Это он, уже когда в машину садились, сказал. Ну а я тогда про себя и решил: где один, там и двое. И возражать не стал. Торопиться надо было.

— А дежурил кто?

— Как бишь его? Маленький такой, — почесал подбородок старшина. — Лейтенант Рябцев, или Рубцов. Рубцов! Точно Рубцов. Рябцев — это на станции.

Из кабины старшину окликнул водитель, и Тяпов снова сделался собранно-распорядительным.

— Ладно, бывай, старшина, — сказал Ватагин, хлопнул Тяпова по плечу и пошел дальше.

У самых Бурдюковских складов Ватагина обогнал «виллис». Не заезжая внутрь, машина затормозила, подняв облако пыли, из которого выпрыгнул Костиков.

— Ты чего пешком? — удивился он, на ходу отряхиваясь.

— Оперативная необходимость, — ответил Ватагин.

— А я за тобой, — сообщил Костиков. — Приезжаю по адресу, там никого. Все разъехались. Оставили болвана из комендатуры. Тот ничего толком сказать не может. И наших уже никого.

— А я вот гуляю по городу, — ответил Ватагин. — Полезно, говорят. Нервы успокаивает. Нам бы с тобой в госпиталь наведаться.

— А что, давай наведаемся, — согласился Костиков. — «Дома» нас ждут только завтра. Пока мы с тобой вроде как в служебной командировке. Поработаем, так сказать, на стыке зон ответственности. Тебя, кстати, Фролова отметила.

— В лучшую, я надеюсь, сторону, — усмехнулся Николай.

— А она никогда прямо не говорит, — ответил Костиков. — Просто сказала, что решительный.

— И что это значит? — не понял Ватагин.

— А я у старших по званию, особенно у женщин, не переспрашиваю, — отмахнулся Костиков. — Пойдем лучше в госпиталь, а по дороге ты мне свои соображения выскажишь.

— Какие? — не понял Ватагин.

— Ну ты же сотрудник контрразведки СМЕРШ. Ты поставлен бороться с диверсантами и шпионами, а потому должны же у тебя быть какие-то соображения.

Ватагин посмотрел на Костикова, не сумев скрыть недоумения. И, видимо, его выражение лица выдало его с головой.

Костиков же расплылся в довольной улыбке оттого, что смог сбить напарника с толку.

Госпиталь расположился в старом больничном корпусе, построенном еще в начале века. Здание было двухэтажное, крытое крашеным железом. Вокруг него даже было что-то вроде парка, обнесенного оградой. Сейчас от ограды остались лишь несколько кирпичных столбов с торчащими ржавыми закладными.

В глубине, под липами, виднелось другое, деревяное, здание с островерхим флигельком. Перед ним на веревках сушилось постиранное белье.

— Удивительно компактная городская застройка, ты не находишь? — заметил Костиков. — Все рядом.

— Практично. Провинциальный городок, — покачал головой Ватагин. — Сколько тут народу до войны проживало? Тысячи три — не больше.

— Около того, — согласился Костиков, сбавляя шаг. — Так какой у нас план?

— Убитых из Сечи привезли сюда? Значит, надо послушать, что в морге скажут. Дело-то еще у нас, как я понимаю.

— Правильно понимаешь. Никто у нас это дело забирать не хочет, потому нам с тобой и дали время до завтра с ним разобраться.

— А еще вот что, — сказал Ватагин. — В госпитале сейчас находится шофер, которого ранили при нападении.

— Это интересно, — согласился Костиков. — Как его фамилия?

— Жуланов, а как зовут, не знаю. Ранен в левую руку. Хочу его спросить про то, как оказалось, что Карпов в его машине поехал.

— Ход мыслей я понял, только разговаривать с ним буду я, а ты до поры до времени за дверью постоишь, — кивнул Костиков и сразу раскрыл карты. — Не обидишься? Я там стану и про тебя вопросы задавать.

— Задавай, — согласился Ватагин. — А я с удовольствием послушаю. Но сначала в морг.

— Как прикажете, товарищ лейтенант, — всплеснул руками Костиков. — Только морг тут чуть подальше. Он тоже в нашем ведении.

…Больничный морг с незапамятных времен находился в подвале стоящего в отдалении одноэтажного домика. Скучающего вида санитар у входной двери выбросил окурок и повел контрразведчиков к доктору.

— Относительно утреннего трупа еще ничего не готово, — сообщил доктор, сразу поняв, кто перед ним. — Причина смерти — пулевое ранение грудной клетки, но это вы и сами знаете…

— Доктор, — как можно более учтивым голосом перебил мужчину Костиков. — Нас интересуют тела, привезенные вчера из Варчуково. Вам должны были привезти двоих.

— Ну раз должны, значит, привезли, — твердо сказал доктор, подходя к сваленным на кушетке папкам. — Если вчера, то, должно быть, я их осматривал. Напомните…

— Двое уголовников, — вставил Ватагин. — С пулевыми.

— Вот! — решительно призывая к вниманию, поднял палец доктор. — Точных данных по личностям у вас так и нет?

— Только клички.

— Ну пойдемте посмотрим на ваших уголовников.

— А здесь и словами нельзя? — неожиданно предложил Костиков.

— Боитесь покойников? — удивился доктор.

— А все-таки? — настаивал Костиков.

— Ну извольте, — согласился доктор, раскрывая папку. — Тогда начну с того, что помоложе. На вид лет тридцать — тридцать пять. Он совершенно точно имеет уголовное прошлое. Точного смысла имеющихся на нем наколок я не знаю. Но они сделаны очень давно и очень некачественно. Имеются следы кожных повреждений, видимо, связанные с занесенной инфекцией и антисанитарными условиями, в которых делались татуировки. Имеются также несколько шрамов, свидетельствующие о том, что за профессиональной медицинской помощью с этими ранениями не обращались.

— Отлеживался в норе, — предположил Ватагин.

— Именно, — согласился доктор. — Так что от себя утверждаю — перед нами представитель именно уголовной среды.

— А не может быть так, что раны нанесены специально? — спросил Костиков и добавил, обращаясь уже к Ватагину: — Нам известны случаи заброски к нам диверсантов под видом раненых или даже калек.

— Исключено, — отрезал доктор. — Все шрамы давнишние. И татуировки. Самая свежая не моложе пяти лет.

— А второй? — с нетерпением спросил Ватагин.

— А вот