Воскрешая прах и пепел - Эмма Райц

* * *

…Софи часто дышала от накатывающих волн наслаждения, вцепившись пальцами в простыню. Лежа на спине, она видела в окне ярко сверкавшие в ночном небе звезды и была уверена, что несется прямо к ним.

Волохов, возвышаясь над ней, двигался все быстрее, но в какой-то момент склонился к ее уху и с жаром прошептал:

– Потише… Иначе завтра… Будем объектом… шуток…

Она перевела взгляд со звезд на его лицо и усмехнулась, безуспешно пытаясь сдерживать стоны:

– Не все ли… равно?..

Даниил чуть не рассмеялся в самый ответственный момент, поняв, что Софи ответила ему его же фразой, и заткнул ее рот горячим поцелуем, не дав ей закричать от оргазма.

* * *

Марго лежала с открытыми глазами, уставившись в темный потолок, и слышала все, что происходило в соседней каюте.

Уткнувшись в телефон, Тигран сидел рядом и что-то читал. В какой-то момент он поднял голову и хмыкнул:

– Панкратов лоханулся с покупкой. Такие тонкие стены…

– Или выбрал этот вариант умышленно.

– Не удивлюсь.

Стащив с жены простыню, он мягко ущипнул Марго за бедро:

– Развлечься не желаешь?

– Каким образом?

– Надевай купальник.

Она с полминуты всматривалась в таинственное выражение лица мужа, пока до нее доходил смысл его предложения.

– Ну ладно…

* * *

Медленно приходя в себя, Софи натянула на грудь простыню и ждала, когда Волохов вернется из душа. Из приоткрытого окна до нее сначала еле слышно, а потом все отчетливее стали доноситься голоса смеющихся Марго и Тиграна:

– Уснешь тут с такими сладостными стонами за стеной…

– Не будь занудой, милый.

Софи зажмурилась. Их действительно слышали. В этот момент Даниил вернулся в комнату и удивленно замер, когда Тигран, находясь уже совсем близко, произнес:

– Если честно, я был уверен, что их брак – фикция и что это какие-то проделки Ярослава. Его старикан из ума выжил и меняет свое завещание чуть ли не каждую субботу…

Волохов бесшумно лег на живот рядом с Софи и зажмурил один глаз, тихо усмехнувшись. Она посмотрела на него и снова повернула лицо в сторону окна.

– Возможно, что-то пошло не по плану… И фиктивный брак перерос в настоящий?

– Да ладно. Это же Волохов. Повелся на юное тело и большие наивные глаза. Девчонка красивая, но…

Софи поджала нижнюю губу и свела брови над переносицей. Даниил закрыл лицо рукой.

– И что? Он не человек, что ли? Не мог влюбиться?

– Я тебя умоляю! Сколько знаю его, он менял подружек через каждые две-три вечеринки! Мы даже не пытались запоминать их имена. Он обольщал, получал свое, быстро остывал и переходил к следующей.

Софи была почти уверена, что Алумяны находились буквально под их окном. И ей оставалось только догадываться, намеренно или случайно. Но Марго на удивление продолжала выдвигать обнадеживающие теории:

– Слушай, да вы все такие были. А потом наигрались, женились и успокоились. Чем хуже Волохов?

– Не знаю. Но я не верю. Хотя… Чуть больше года назад он вдруг вообще стал появляться везде в одиночку. Вайсман даже пошутил как-то: наверное, одна из обиженных брошенок наслала порчу на его рабочий инструмент.

– Боже… Вы иногда хуже баб.

– Но это действительно было подозрительно и совсем не в его манере. Тут всякое можно предположить!

Софи через силу перевела взгляд на мужа. Он спокойно смотрел на нее. И лицо его ничего не выражало: ни сожаления, ни раскаяния, ни злости.

– Могли бы предположить, что в его жизни появилась постоянная женщина.

– Которую он стеснялся показать миру?

Вспоминая тот случай в секс-клубе, Софи с горечью поняла, о чем шла речь. Та девушка в кружевной маске… Видимо, она была настолько хороша, что смогла увлечь Даниила на целый год. И это длилось бы дольше, если бы не их брак.

– Всякое может быть.

– Могло быть. Теперь-то он зажигает с дочерью собственного клиента.

На минуту воцарилась тишина, только изредка раздавался тихий звон бокалов.

– Искупаемся?

– Сейчас?!

– А почему нет? Все спят. Или ты слишком утомился вечером?

Послышалась еле заметная возня.

– М-м-м… Решила поплавать нагишом?

– А что? И ты раздевайся, кого тут стесняться?

– Медуз не боишься?

– Их тут нет.

Раздался звонкий шлепок и хриплый смех Тиграна.

– Ай! Блин, Алумян!

– Сегодня у шеста ты была хороша.

– Я знаю.

– Правда, я в какой-то момент был уверен, что ты не ограничишься платьем…

– С ума сошел? Панкратов и так чуть не кончил прямо на диване.

– Да? Я не обратил внимания. Смотрел, как смущенно краснела жена Волохова.

– Она и так меня сторонится. Теперь вообще будет считать падшей женщиной…

Софи прошептала:

– Мы можем закрыть это чертово окно?

Даниил мотнул головой:

– Они сразу заметят.

– И что?

Снаружи раздался шумный плеск воды.

– Тигран, хорош цедить вино. Спускайся. Поплаваем и потом быстрее уснем.

– Да, моя королева.

Как только всплеск повторился, Волохов подошел к окну и очень тихо закрыл его. В свете половины луны он успел заметить две плавающие фигуры и опустил жалюзи.

Марго, лежа на волнах лицом к яхте, все это время смотрела вверх и со злорадным удовлетворением заметила, как Волохов пытался бесшумно закрыть окно.

«Подожди полгода… Чего подождать? Своей очереди?.. Я в твоих глазах совсем идиотка?»

* * *

Завтрак прошел в тишине. Марина впервые за несколько лет с неприятным удивлением так и не смогла разговорить гостей.

– Да что с вами? Не выспались?

– Дорогая, дай людям спокойно поесть. Они морально готовятся к целому дню твоего щебетания.

Софи уныло тыкала вилкой по своей тарелке и ела на автомате. В голове по кругу неслись мысли о подслушанной ночью беседе.

Волохов еле сдерживался, чтобы не накостылять Тиграну. Хоть тот и не сказал ночью ни слова лжи.

Марго вообще ограничилась пустым тостом и чашкой кофе. Она выглядела, словно Снежная королева: надменно вскинутая бровь, поджатые губы, гордая прямая осанка, безупречно стильное льняное платье-рубашка, мягко сиявшая от крема кожа и упорное молчание, ледяные волны которого были настолько осязаемы, что присутствующим хотелось закутаться в одеяло.

Тигран был спокоен, расслаблен, ел с большим аппетитом и понимающе улыбался Марине.

* * *

Дни на яхте в замкнутом кругу общения текли один за другим. Атмосфера постепенно выровнялась, хоть и не стала по-настоящему дружеской. Софи чаще молчала, лишь изредка включаясь в