Воскрешая прах и пепел - Эмма Райц

– Черт… – Лера в полутьме заметила, как за месяц отросли волосы Сокола, а привычная двух-трехдневная щетина превратилась в густую светлую бороду. – Дима…

– Иди сюда. – Он посадил ее на обеденный стол, и Лера ощутила ягодицами холод стеклянной поверхности.

Сокол нетерпеливо запустил пальцы в ее взлохмаченные волосы и жадно поцеловал, беспощадно кусая губы и втягивая в себя ее мягкий язык. Лера обхватила ладонями его лицо и плотно прижалась к нему, выгнув спину.

– Как же долго… – Опустив руки на футболку, Дима одним движением раздел Леру и судорожно выдохнул, глядя на ее силуэт.

Стащив ее со стола, он повернул Пики к себе спиной и крепко обнял, целуя в плечи и шею, сжимая ее вздымавшуюся грудь и поглаживая бедра.

– Детка… Я так соскучился… М-м-м… Ты такая сладкая…

– Дима… – Лера вздохнула и протяжно застонала, когда он провел пальцами по ее влажной плоти и без лишних пауз проник внутрь…

– Дьявол… Как сон наяву.

– Не останавливайся… – Голова ее уже кружилась от возбуждения, и пришлось опереться ладонями на стол. Дима посчитал этот жест сигналом к продолжению, ловко расстегнул ширинку и мягко надавил ладонью на спину Леры, так что ей пришлось лечь грудью на стол и шире расставить ноги.

– Охренеть… – Он резко вошел в Леру, до боли сжав руками ее ягодицы и заставив вскрикнуть.

– Да… Да!..

Чувствуя ее внутренний жар, Сокол быстро ускорялся в своих жестких движениях. Лера не сразу поняла, что не так, но чем глубже и плотнее он двигался, тем отчетливее она ощущала боль в районе выступавших косточек бедер. «Стекло!»

– Дим…

– Да, детка…

– Дим! Не…

Не понимая, что ей больно, Сокол только усиливал давление.

– Дима, пожалуйста!..

– Сейчас! Сейчас…

Лера уже не ощущала грань между болью и возбуждением. Кожа, соприкасавшаяся с кромкой стеклянного стола, нестерпимо горела, но Пики уже тонула в ярком оргазме. Она выдохнула со стоном, и на смену наслаждению уже через несколько секунд вновь вернулась острая боль. Но Дима продолжал двигаться, а у Леры уже не было сил что-то сказать.

– Черт… Черт!.. Да…

Уже в полубессознательном тумане Лера почувствовала на ягодицах теплые капли его спермы. Ее ноги начали подкашиваться, а всхлипывания переросли в рыдание.

– Детка, ты… так скучала?.. – Сокол все еще не понимал, что произошло, пока она не заскулила, цепляясь за него, чтобы не упасть. – Лера?.. Ле… Что… О-о-о! – Наконец он в свете фонарей заметил алые разводы на столе и ужаснулся, подхватив ее на руки. – Лера!

Сокол понес ее обратно в спальню, включил локтем свет и аккуратно положил Леру на кровать. Два натертых пореза сильно кровоточили. Ее трясло от накатывающей истерики.

– Вот я… кретин! – Дима несколько секунд беспомощно разводил руками, пытаясь сообразить, что делать. – Так… Подожди. Милая, прости. Сейчас. Сейчас. Я… – Он бросился в ванную, стащил с себя запыленную черную футболку, наскоро намылил руки почти до локтя, схватил с сушилки полотенца, вытащил из шкафчика коробку с медикаментами и вернулся в спальню.

Лера свернулась калачиком и тихо скулила, заикаясь от слез.

– Маленькая моя… Повернись, пожалуйста… Нужно обработать… – Он бережно провел по ранкам прохладным влажным полотенцем и зажмурился от чувства вины. Каждая была сантиметров по семь в длину. Кожа вокруг припухла, выше и ниже начинали темнеть синяки. – Дебил…

Дима достал из коробки перекись, и Лера снова застонала, как только первые капли вошли в реакцию с кровью.

– Тшшш… Сейчас. – Сокол начал дуть на порезы, чтобы ей было не так больно. – Ну как же так?..

Когда кровотечение прекратилось, он нанес сверху заживляющую мазь, а вокруг – обезболивающий крем.

– Чертово стекло…

– Прости меня. Я не понял, что тебе было больно… Я распоследний идиот…

– Угу. Мой любимый распоследний идиот…

– Детка… Солнце…

– Сокол…

– Тебе что-нибудь принести? Хочешь воды?

Лера покачала головой и медленно выдохнула:

– Я хочу, чтобы ты уже принял душ. Правда.

Дима смущенно закрыл глаза рукой и опустил голову:

– Я понял. Ушел.

* * *

Даже трижды намылившись, Сокол все еще чувствовал навязчивый запах войны. Щедро залив себя дезодорантом, он вышел из ванной с полотенцем на бедрах и опасливо бросил взгляд на проклятый стеклянный стол. Кровь Леры на нем уже высохла и бесформенно бурела. Дима взял губку и с ненавистью к собственному легкомыслию начал стирать пятна.

– Только не проломи его… Он ни в чем не виноват. – Тихий хриплый голос Леры за спиной заставил Сокола дернуться.

– Зачем ты встала?

– Попить воды. Что… Что у тебя с лицом?! – Ее глаза распахнулись при виде свежего шрама, прятавшегося под отросшими волосами Сокола. Тонкая, но заметная борозда шла вдоль его левого виска и почти до самого уха.

– Фигня. Царапина. – Дима налил ей большой стакан и нежно прижал к себе. – Прости меня, Солнце…

– А который час вообще?

За окном уже занималась утренняя заря.

– Почти шесть утра. Пойдем спать…

Лера допила воду, и Дима снова взял ее на руки.

– Я бы сама дошла.

– Я так хочу.

– Тебе идет борода…

– Чешется нещадно. Не знаю, как Морок перетерпел в свое время.

Они улеглись в обнимку, и Лера, поморщившись от ноющей, но уже не такой острой боли, поудобнее устроилась в руках Сокола.

– Остальные живы-здоровы?

– Да. Джокер тоже немного выхватил… Тупорылые идиоты из Питера… Что в прошлый раз, что в этот… Провоцировали весь отряд.

– Зачем?

– Не знаю, самоутверждаются. Дэн в итоге закусился с их старшим и сломал ему нос, вцепился, словно бешеный питбуль. Вова и Арчи еле разняли их.

– Жесть…

– Ну там реально было за что… – Дима прижался губами к виску Леры, еще раз прошептал «прости» и провалился в сон.

* * *

– Малыш…

– А! Что… Черт!

– Да тише ты… У тебя кровь идет… – Лера стерла ее со своего лица и повернулась к Диме, который спросонок не понимал, что происходит.

– Да что за… Ох…

Лера хихикнула:

– Кровавая встреча…

Дима прижал полотенце к голове и побрел в ванную. Смыв кровь, он осмотрел швы, два из которых разошлись, обработал рану, заклеил ее фиксирующим пластырем и вернулся в спальню.

Лера