Право на жизнь - Анна Денисова

— Если найдёшь способ обратить процесс, — сказал он тогда, — я обеспечу тебе защиту и ресурсы. Но ты работаешь только на меня.

Она лишь кивнула. В её глазах не было страха — только одержимость.

* * *

Викинг достал из ящика стола блокнот и начал записывать:

1. Проверить систему оповещения — если прорвутся зомби, люди должны знать, куда бежать.

2. Усилить патрули на западной границе — там чаще видят бродячих заражённых.

3. Организовать новую вылазку в промзону — нужны стройматериалы для расширения убежища.

4. Передать Беловой двух людей для экспериментов. «Только не из наших.»

На последнем пункте он задержался. «Люди…» На деле — те, кто уже не нужен. Те, кто слаб или болен. Те, кого не жалко.

Он закрыл блокнот. В голове снова всплыло лицо жены — её улыбка, её голос, её тепло. Горько улыбнулся: " Всё ради тебя… "

За окном сгущались сумерки. Где-то вдалеке раздался одиночный выстрел — вероятно, патруль ликвидировал бродячего зомби. Викинг поднялся, подошёл к окну. Город погружался в темноту, но в его квартале горел свет. «Его свет.»

Завтра начнётся новый этап.

Потому что теперь он — не просто выживший. Он — архитектор нового мира.

«Пора расширять границы,» — подумал он, оглядывая свои владения. «Теперь, когда нет власти, нет законов, нет ничего — я тот, кто даёт людям право на жизнь. И я решу, кому его сохранить. А главное — я найду способ вернуть её.»

* * *

Викинг проснулся рано — за окном ещё стояла густая сентябрьская темень, лишь на востоке пробивалась бледная полоска света, обещавшая скорый рассвет. Он потянулся, нащупал выключатель лампы у изголовья, и резкий свет на мгновение ослепил его. Моргнув, взглянул на часы: половина пятого.

Зевнув, он провёл ладонями по лицу, стирая остатки сна, и поднялся. Тело ныло — последние недели он спал урывками, по четыре-пять часов, и каждая мышца напоминала о хроническом недосыпе. Накинув поверх футболки тёплый свитер (в здании по утрам было зябко — отопление работало с перебоями), он замер у окна, вслушиваясь в тишину.

Лишь за стеклом монотонно стучал дождь, размывая очертания заброшенных гаражей и покосившихся заборов на пустыре за поселением. Воздух пах влажной землёй и прелыми листьями — типичный сентябрьский запах, который он когда-то любил, гуляя по парку в выходные. Теперь этот аромат лишь усиливал ощущение тревоги. «Надо проверить посты», — мысленно отметил он, но сначала — утренний ритуал.

В ванной комнате пахло хлоркой. Он включил кран — вода пошла рывками, с бульканьем, потом устоялась в ледяную струю. Умылся, чувствуя, как холод пробирает до костей, но это помогало взбодриться.

В зеркале отразилось усталое лицо: светлые волосы, слегка спутанные после сна, густая борода, придававшая чертам суровую, почти диковатую выразительность. Он привычно провёл пальцами по бороде, расчёсывая её, затем взял гребень и аккуратно привёл в порядок волосы. Несколько упрямых прядей всё же выбились — он раздражённо расчесал их снова.

Затем — зубная щётка, ополаскиватель, немного одеколона. Аромат был резким, но знакомым — тот самый, что он использовал ещё до катастрофы, когда вёл бизнес. «Внешность — это авторитет», — твердил он себе. Даже здесь, в этом разрушенном мире, он не мог позволить себе выглядеть как бродяга.

Он натянул джинсы, прочные ботинки с высокими берцами — незаменимая вещь для прогулок по разбитым улицам. Поверх футболки и свитера — потрёпанная кожаная куртка, уже утратившая былой лоск, но всё ещё надёжная. В карман положил рацию, на пояс ножны с ножом — два предмета, без которых не выходил из комнаты.

Перед выходом задержался у зеркала в прихожей. Осмотрел себя: «Сойдёт». Хотя внутри всё кричало о том, что он давно не тот успешный предприниматель, а лидер группы выживших, каждый день балансирующий на грани.

Выйдя в коридор, он отметил скрип двери — надо смазать петли. «Сегодня. Или завтра. Но не позже».

Остановился у окна на лестничной клетке — дождь чуть приутих, теперь лишь едва моросил, превращая грязь во дворе в скользкое чёрное месиво. «Не лучший день для рейда. Но выбора нет».

На улице: сентябрьское утро. Когда он вышел наружу, сырой воздух ударил в лицо. Сентябрьская прохлада пробирала до костей, несмотря на свитер и куртку. Трава у крыльца была покрыта каплями дождя, а на ветках ближайших кустов дрожали крупные жемчужины влаги.

Он глубоко вдохнул, пытаясь уловить запахи, скрытые за дождём: дым от далёкого костра, запах горелого пластика. Ничего подозрительного. Лишь тишина и монотонный стук капель по асфальту.

Пару минут он стоял, глядя на серое небо, где тучи медленно расползались, открывая клочок бледного рассвета. «Ещё один день», — подумал он. И шагнул вперёд, направляясь к штабу.

В штабе был только Марков — спал на кушетке, укрывшись поношенной кожаной курткой. Грудь поднималась ровно, дыхание тихое, почти незаметное. Викинг замер в дверях, молча разглядывая его.

Марков Илья Борисович. тридцати восьми лет. В прежней жизни — его личный водитель и охранник. Теперь — правая рука, человек, без которого база давно бы развалилась.

Викинг невольно задержал взгляд на чертах лица Маркова: коротко стриженные чёрные волосы, всегда аккуратно уложенные, широкие скулы, придающие лицу жёсткость, чёткие, будто выточенные резцом брови, прямой нос — ни намёка на переломы, внимательные серые глаза, тонкие губы, всегда сжатые в строгую линию.

Внешне Марков производил впечатление сурового, почти неприступного человека. Но Викинг знал: за этой бронёй скрывался тот, кто никогда не подведёт. Ни разу за всё время их совместной борьбы он не дрогнул, не поддался панике, не бросил.

«Семьи у него нет», — подумал Викинг. Насколько он знал, Марков никогда не упоминал родных. Ни жены, ни детей, ни даже дальних родственников. Только работа.

Они выбирались из города вместе — в тот самый день, когда улицы заполнились криками и воем. Марков сидел за рулём, а Викинг сжимал в руках оружие. Тогда они ещё не знали, что станут друг для друга больше, чем начальник и подчинённый. Что именно Марков будет тем, кто первым встанет на защиту при нападении, последним уйдёт с поста, убедившись, что все в безопасности, молча вынесет на себе раненого, не проронив ни слова о тяжести груза.

Викинг тихо подошёл ближе. На столе лежали бумаги — отчёты патрулей, карта с пометками, блокнот с расчётами. Всё аккуратно, без лишней суеты. Даже во сне Марков