Во вражьей шкуре - Александр Николаевич Карпов

Обратный путь Максима к полуземлянке выявил наличие круговой полосы минирования подходов к железнодорожному полотну. К месту своего наблюдения он шел по тропе патруля, чтобы исключить внезапную встречу с ним. Назад он решил пойти иным путем, прямо через лес, и вот тут едва не напоролся на мину. Но вспомнив об уроках по минно-взрывному делу, также преподававшемуся ему и другим курсантам в разведшколе, смог обойти смертельно опасное препятствие. К тому же он заметил еще несколько таких же мин, установленных для создания полосы минирования при подходах к мосту.

– Дуб!

– Рябина!

В полуземлянку к Максиму спустился обер-лейтенант Шефер. Его появление не было неожиданностью для парня. Командир часто лично обходил посты, дозоры и наблюдательные пункты, на которых несли боевое дежурство его подчиненные. Он не сидел в лагере своего подразделения и предпочитал самостоятельно вникать во все, что происходило на местах.

– Что у тебя, Шрайбер? – спросил он, начав вглядываться в амбразуры.

– Вот, герр обер-лейтенант, – протянул ему Максим крошечный листок бумаги, на котором были записаны периоды смены постов охраны возле железнодорожного моста, расчетов зенитных орудий и солдат на перекрестке дорог. На обратной его стороне разведчик записал время прохождения поездов в обе стороны, указав тип составов.

– Молодец, – сухо, с хмурым лицом, оценил Шефер его работу и тут же спросил: – Еще что-то? У тебя на лбу написано, как будто ты не все мне доложил.

– Так точно, герр обер-лейтенант. Есть у меня еще кое-что для вас, – начал Максим и кивнул в сторону железной дороги. – Вы приказали разведать тип зенитных пушек, что там стоят. Так вот, это наши 61-К. Я их лично видел. Без маскировки и брезентовых чехлов.

– Трофейные, – протянул Шефер. – У наших захватили. Немцы любят чужое добро себе на пользу пускать. Оружие в том числе. Сколько всякого барахла мы собрали под Москвой, когда фашиста отогнали. Чего только одни танки стоили. И свои собственные, и чешские, и венгерские, и французские, и даже наши. Только с крестами на башнях и перекрашенные.

В боях против вражеских танков под Москвой Максиму не пришлось лично участвовать. Но он своими глазами видел отражение такой страшной атаки силами артиллеристов из своих пушек и бойцами соседнего батальона при помощи ПТР. Его подразделению в тот день пришлось взять на себя пехоту противника, поливая ее огнем из пулеметов и винтовок. Атака была отбита. Чистое поле перед позициями стрелкового полка, в котором тогда служил Максим, превратилось в закопченную и задымленную, пышущую огнем, израненную воронками местность, загроможденную десятками единиц подбитой и горящей бронетехники.

– А может, и шведские «Бофорсы», – предположил Шефер. – Они внешне очень похожи. Только калибр немного больше: сорок миллиметров.

Он начал рассматривать нарисованную рукой Максима схему расположения постов охраны вокруг моста и позиции артиллеристов-зенитчиков.

– Значит так, – продолжил он. – С этого дня вы с рядовым Фишером по очереди будете постоянно находиться на этом участке. Смена через двенадцать часов. Продолжайте вести наблюдение. Завтра нам с воздуха на парашютах сбросят продукты питания, батареи для раций и взрывчатку. Ее каждый из вас по заступлении сюда на дежурство будет доставлять по одному ящику в руках.

– Все же мы будем взрывать этот мост? – спросил Максим и тут же добавил, едва не сорвавшись: – Так ведь к нему не подойти! Охрана какая. И минное поле вокруг. Чтобы взорвать, сначала придется его штурмом брать! А еще проходы делать, чтобы мины и ловушки обойти!

– Соображаешь, рядовой Шрайбер, – сухо похвалил парня Шефер. – А для чего вы все и я с вами немецкую форму уже какой день носим? Язык врага для какой цели в разведшколе так мучительно изучали?

Максим стыдливо опустил глаза.

– Штурмовать! Только не в лоб через мины и на пулеметы, а брать хитростью и с умом! – произнес, глядя на солдата, обер-лейтенант.

– Но такого приказа перед отправкой в тыл врага у нас не было, – возразил разведчик, вспомнив о личном участии в атаках на позиции врага. – Нам ставилась задача по выявлению партизанских отрядов и работе с ними. А еще разведка мест скопления противника, его аэродромы, мосты, склады…

– Вот именно, рядовой Шрайбер, – перебил парня Шефер. – Выявление и разведка. Но у нас еще есть рации для связи с командованием. А оттуда иногда могут поступать новые приказы. И обстановка на фронтах может резко меняться. Сейчас, например, наша армия большими силами ведет активное наступление на Харьков. А это значит, что враг, вероятно, уже скоро начнет перебрасывать туда свои силы по этой самой железной дороге и по мосту, что возле нас с тобой. И нам это важно знать, чтобы передать данный факт командованию. А оно нам в ответ вполне может приказать блокировать действия немцев, взорвав этот мост, чтобы парализовать движение по железной дороге. Тогда очень крупные силы врага на какое-то время будут задержаны. А наша армия от этого получит преимущество. Понятно?

Обер-лейтенант сделал паузу и добавил:

– Вот так работает глубинная разведка, рядовой Шрайбер. И приказы мы обязаны выполнять. От нашей работы тут очень многое может зависеть.

Как и сказал обер-лейтенант Шефер, в ночь, что наступила вслед за следующим днем, появившийся в воздухе самолет сбросил над одним из лесов на парашютах грузы со взрывчаткой, детонаторами, батареями для раций и продуктами питания. Товарищи Максима отыскали все это и перенесли к месту скрытой дислокации их подразделения. Уже оттуда, взвалив на спину ящик с опасным содержимым, он перенес его поближе к полуземлянке, из которой они с рядовым Фишером на протяжении нескольких последних дней вели наблюдение за врагом. Заранее выкопав в труднопроходимом месте в лесу небольшую яму, они расстелили на ее дне брезентовое полотно и уложили сверху на него доставленные собственноручно ящики с взрывчаткой. Потом все это тщательно замаскировали и обозначили это место на карте, предварительно пометив его скрытым и понятным только разведчикам знаком.

Во время своих дежурств каждый из них, помимо наблюдения за врагом, по нескольку раз скрытно приближался к позициям охраны моста и выявлял детальное расположение минных полей, их конфигурацию, нанося все обнаруженные участки на схему. Так получилось собрать подробные данные о заминированных участках сразу с двух сторон от железнодорожного полотна и с одного берега реки.

– Видимо, на другом берегу все то же самое. Отличия совсем незначительные, – тихо произнес обер-лейтенант Шефер, когда разглядывал лист бумаги с обозначениями выявленных его разведчиками деталей обороны моста.

Но Максим, все больше узнавая своего командира и привыкая к постоянной постановке им все более сложных задач, в очередной раз ждал от того подвоха. Вопреки