Во вражьей шкуре - Александр Николаевич Карпов

проделанный по лесу путь, он понял, что вполне смог увести немцев за собой и, вероятно, сбить этим их с толку и подальше отогнать от тропы к лагерю разведчиков. Заодно он исключил масштабное его преследование более крупными силами врага, посчитав это невозможным, учитывая проделанный им маршрут, охват местности и удаленность от железнодорожного моста, как единственного места, откуда могла выйти группа солдат для прочесывания леса.

Максим осторожно выглянул из-за кочки, за которой прятался от пуль врага. Тем временем еще две из них просвистели над его головой. Стреляли двое. Он увидел их головы и плечи, оружие в руках. Третьего не было. Это сразу навело его на мысль об организации противниками охвата местности. Они собирались его окружить и, скорее всего, попытаться захватить в плен. Иначе не стреляли бы над головой и не преследовали так долго.

Максим начал осторожно пятиться так, чтобы как можно меньше показываться врагу на глаза. Миновав ползком с десяток метров, он юркнул в сторону и оказался в гуще кустарника, растущего на возвышенности вдоль берега, протекающей в стороне внизу реки. Перекатившись с бока на бок пару раз, он отполз влево и замер, находясь за укрытием в виде толстого ствола высокого и раскидистого дуба. Укрытие показалось ему более чем надежным. К тому же враги, стрелявшие по нему до сих пор, явно не догадывались об изменении позиции разведчика. Их пули все еще ложились где-то возле кочки или пролетали над ней. Максим понял это и сосредоточился на ожидании того гитлеровца, что вот-вот должен был выйти на него откуда-то сбоку или сзади. Через пару минут тот действительно появился. Шел он осторожно, пригнувшись и постоянно вытягивая вперед шею с целью скорейшего обнаружения притаившегося где-то Максима. Тот, наскоро прицелившись из карабина, выстрелил в немца, первым же выстрелом уложив того наповал.

– Вот так! – тихо прошептал самому себе разведчик, удовлетворенный результатом своей работы.

Двое из тех, кто в это время еще вел огонь по нему со стороны, в надежде на скорый выход из леса своего товарища замерли, пытаясь разобраться в обстановке. Было заметно, что они ни о чем еще не догадались и не поняли, что понесли потери в своих рядах. Максим в это время резко поднялся и, быстро прицелившись в одного из них, нажал на спусковой крючок карабина. Тот, на кого он навел оружие, лишь в последний момент успел заметить действия разведчика. Но из всего, что он смог предпринять в ответ, лишь уклониться чуть в сторону от пули, которая все же поразила его, но почти по касательной, задев плечо. Немец вскрикнул и упал на землю. Второй, видя страдания истекающего кровью товарища, тут же присел на одно колено и, что-то приговаривая себе под нос, начал судорожно бороздить взглядом край леса и берега реки, чтобы предопределить действия разведчика и обнаружить его до того, как тот снова начнет стрелять.

Максим быстро и скрытно переместился в сторону. Он добрался до тела убитого им гитлеровца, забрал у того пистолет, патроны и документы и потом устремился в обход противника, приняв на вооружение ту же тактику, которую хотели применить против него самого. Уже через минуту, прислонившись к стволу одного из деревьев, он снова вскинул карабин и, прицелившись, выстрелил в немецкого солдата. Пуля поразила того. Теперь преследовать и стрелять в Максима было некому.

Через час с лишним пути по лесу он, уставший, добрался до лагеря разведчиков. К его радости, рядовой Фишер, целый и невредимый, уже был там и сидел, опустив голову, с унылым видом в землянке командира. Вид его сказал Максиму о том, что и ему пришлось пережить немало плохого, чтобы оказаться тут.

– Так! – произнес Шефер, пытаясь подавить в себе негативные эмоции от услышанного рассказа только что вернувшегося разведчика. – Значит, вы с Фишером начисто прошляпили взрывчатку, выдали противнику свой НП, сорвали план командования на скорое уничтожение нашими силами железнодорожного моста и поставили под угрозу проведение всех боевых операций частями Красной армии на огромном участке фронта. За это вас, раздолбаев, и расстрелять не жалко!

Под стать Фишеру Максим опустил голову. Более скверно в жизни он себя еще никогда не чувствовал. Боль от потери ценного и очень важного груза, доставленного в отряд по воздуху, отчаянно терзала его. Ему было не по себе. Он не мог сейчас поднять глаза на командира, не мог смотреть в лица товарищам.

– Еще и десяти дней не прошло, как мы тут находимся, – продолжил говорить Шефер. – Еще ничего толком сделать не успели. Только разведкой и наблюдением занимаемся. Как два моих бездельника смогли выдать врагу свое местоположение, не сумели грамотно спрятать взрывчатку, провалили весь план операции по уничтожению важной транспортной артерии. Одно радует: смогли скрытно уйти из-под носа фрицев и не сдали расположение всего лагеря. Хоть чему-то вас нормально научили в разведшколе.

В помещении землянки установилась тишина, прерываемая только усталым сопением бойцов и злобным скрипом зубов их командира.

– Ладно, – наконец произнес тот и повернулся в сторону Максима: – Переодевайся в свою красноармейскую форму. А ты, – посмотрел он на Фишера, – натягивай на себя гражданскую одежду. Будете изображать пленных партизан. Возьмите с собой на всякий случай пистолеты и ножи. Но смотрите под одеждой их хорошенько спрячьте, чтоб не оттопыривались под рубахой. Не хватало мне еще одной оплошности от вас на ровном месте. Через пятнадцать минут чтоб были готовы.

Он вышел из землянки и начал раздавать указания тем разведчикам, что были сейчас в лесном лагере. Через небольшой промежуток времени в едином строю стояли изображавшие партизан Максим и его товарищ и экипированные в снаряжение солдат-следопытов, в трофейный камуфляж, хорошо вооруженные шестеро бойцов группы под командованием Шефера. На голове каждого их них была каска в пятнистом чехле со вставленными в прорези ветками. В руках автоматы, в подсумках запасные магазины с патронами, за поясами гранаты на длинных ручках. У одного ручной пулемет на плече и снаряженные ленты к нему, намотанные вокруг тела.

– Ну что ж, – произнес обер-лейтенант, придирчиво осматривая каждого из своих подчиненных. – Кажется, похожи на матерых фрицев. Почти не отличить.

Он отошел на пару шагов назад и, еще раз окинув взглядом разведчиков, начал говорить:

– Примерно через час следования по лесу выходим на железнодорожные пути. Еще через двадцать – тридцать минут дороги – на охраняемый мост. Я – впереди. За мной идут фельдфебель Мюллер и рядовой Васнер. Потом со связанными за спиной руками и с крайне подавленным и испуганным видом Шрайбер и Фишер.