Во вражьей шкуре - Александр Николаевич Карпов

у сидящих в засаде гитлеровцев, он попятился, посчитав нужным поскорее выйти к их с Фишером полуземлянке, чтобы на месте оценить происходящее. Вывод у него для этого был один: даже если немцы не нашли ее, то, наткнувшись на схрон со взрывчаткой, первым делом они должны были прочесать всю местность вокруг, чтобы исследовать ее на предмет наличия постов скрытого наблюдения за ними и еще каких-либо подозрительных мест. Тем более что повод для применения взрывчатки был весомый: железнодорожный мост поблизости хоть и не казался большим по длине, но был довольно крепким, капитальным и основательным строением, являвшимся важной частью транспортной артерии.

Пятясь, Максим наткнулся в лесу среди деревьев на узенькую, свежую тропу по примятой сапогами траве, что вела к месту немецкой засады. Очевидность ее происхождения была неоспорима. Следы оставили именно солдаты врага. Но если это смогли сделать они, шагая осторожно и бесшумно, чтобы не вспугнуть свою цель, то и он, перемещаясь с тяжелым ящиком на спине по лесу, мог также приметно наследить. Тем более что следовал одним и тем же маршрутом и всегда придерживался именно личных отметин от своих ног. И как он ни старался, следуя законам маскировки, скрывать следы от посторонних, всегда сам находил их без каких-либо проблем. Но если он это легко делал, то любой следопыт мог тоже это легко сделать. Значит, еще как минимум одна засада могла быть устроена гитлеровцами на той самой тропе, по которой они с Фишером двигались к месту своего дежурства у них под носом и несли по очереди на себе ящики со взрывчаткой.

Максим решил не рисковать в одиночку. Наиболее разумным сейчас для себя шагом он посчитал возвращение назад, на базу разведчиков и доклад о случившемся обер-лейтенанту Шеферу. Недолго думая над этим, он двинулся к своей тропе, но решил следовать не по ней самой, а немного в стороне, для исключения контакта с врагом. Если бы подобное сейчас произошло, то из-за обнаружения немцами схрона со взрывчаткой могли потом неизбежно случиться и куда более тяжкие последствия со всеми разведчиками его подразделения и срыв выполнения поставленных им боевых задач.

Осторожной поступью следуя к цели, Максим то и дело смотрел по сторонам, вслушивался во все доносившиеся до него звуки и следил за каждым своим движением, чтобы ненароком не выдать свое присутствие в лесу врагу. Через некоторое время он уже почти подобрался к оставленному в укромном месте ящику, что нес на себе час назад. По самым скверным его предположениям, немцы как раз в это время нашли его, вытащили из укрытия и осматривали все вокруг, чтобы вычислить следы разведчика.

Максим сжал от досады кулаки, стиснул от отчаяния зубы. Что он теперь скажет обер-лейтенанту Шеферу, когда вернется на базу. По его собственной вине или по вине его товарища – рядового Фишера, сорвался план уничтожения железнодорожного моста на оккупированной врагом территории. На фронте за подобное могли и расстрелять.

Разведчика терзали муки совести. В груди его пылал жар, а по мокрой от пота спине бежал холодок. Нужно было что-то делать, что-то предпринять. Ситуацию уже не спасти. С огромным трудом доставленная в тыл врага, перенесенная на себе сначала на базу, а потом к схрону взрывчатка досталась врагу. Ситуация обострялась с каждой минутой. Судьба Фишера оставалась неизвестной. А вдруг он на самом деле сейчас в плену у фашистов и дает им показания, подвергаясь жестоким пыткам?!

Максим задумался, наблюдая за действиями нескольких гитлеровцев, что бороздили глазами местность вокруг оставленного им ящика с взрывчаткой. Неожиданно у него созрел план. Он сделал ставку на то, чтобы спасти всех остальных разведчиков подразделения. Не дать врагу выйти на его следы, ведущие к базе в лесу. Для реализации задуманного Максим решил увести немцев за собой в другую сторону, подальше от своих следов, отвлечь их внимание на себя. Но на нем немецкая форма. Она выдаст его и направит ход мыслей врага на то, что и остальные действующие у них в тылу диверсанты также переодеты. А этого нельзя допустить.

Сгруппировавшись за небольшим лесным укрытием, Максим стянул с себя ремни с подсумками, пилотку, китель и остался только в нательной рубахе. Снятую одежду он аккуратно свернул в рулон и стянул в тугой связке, чтобы не растерять все при передвижении. Убедившись, что готов к вступлению в визуальный контакт в врагом, он выпрыгнул на открытое место, специально при этом задев ногой сухую ветку, которая треском обозначила врагам его присутствие поблизости.

Немцы заметили его. Бросив все свои дела, перекрикиваясь и обмениваясь репликами, они ринулись за ним. Через несколько секунд прозвучал выстрел, за ним второй. Максим определил по звуку, что стреляли из пистолета. Одна из пуль ударила в ствол дерева в нескольких метрах от него, сбив ветку. Петляя на бегу по лесу, перепрыгивая через поваленные сухие стволы старых деревьев, кочки, пеньки и низкий кустарник, он помчался как можно дальше от оставленной им ранее тропы. Периодически он оглядывался назад на бегущих за ним немцев. Их было трое. Четвертый, по-видимому, либо остался у ящика со взрывчаткой, либо направился за подмогой.

Снова прозвучал выстрел, за ним второй, наконец, третий. Максим понял, что огонь ведется не по нему самому, а поверх его головы, чтобы запугать его и принудить прекратить убегать и сдаться на милость врага. Но об этом он даже не думал. Пользуясь своей молодостью, выносливостью, он мчался по лесу, то ускоряясь, то снижая темп, чтобы дать тем самым гитлеровцам немного приблизиться к нему. А они, как ни старались, не могли держать его скорость. В результате погоня для них стала настоящей мукой, а для разведчика едва ли не забавой и издевкой над врагом.

Наконец он вышел к берегу реки. Той самой, что, петляя, дальше уходила как раз к железнодорожному мосту. Дальнейший его путь проходил вдоль ее русла. Немцы благодаря стараниям Максима держались от него на почти одном и том же расстоянии. Но предел их выносливости и упорства подходил к концу. Видимо, понимая, что взять живым и невредимым разведчика у них никак не получится, они остановились и открыли по нему интенсивный и теперь уже прицельный огонь, стреляя из двух карабинов и пистолета.

Максим залег за крупной кочкой. Одна из пуль просвистела над его головой, другая ударила в землю в стороне от него. Третья и четвертая угодили в широкие ветки кустов, сломав одну из них. Он прижался к земле и приготовил к бою оружие. При этом, быстро оценив