Во вражьей шкуре - Александр Николаевич Карпов

– Сейчас все у тетки моего батьки узнаем, – уверенно шагнул вперед Илья и направился в сторону видневшегося впереди хутора.

Разведчики замерли у дороги, не решаясь так необдуманно идти вперед.

– Надо кому-то остаться здесь и понаблюдать. А если что – доложить обо всем Шеферу, – посмотрел на товарища Максим.

– Ты предложил, ты и оставайся, – ответил Прохор-Фишер и шагнул вперед, вслед за Ильей.

Проводив их взглядом до тех пор, пока они не скрылись из вида, оставшийся в одиночестве разведчик переместился вдоль тропы к ее выходу из леса и остановился в паре десятков метров от его границы, спрятавшись за толстыми стволами растущих там деревьев. Обзор у него открылся довольно широкий, но, вопреки всем предосторожностям, он пока ничего ему не давал. Следы транспорта вели к хутору, но вскоре терялись в дорожной пыли, как будто были специально кем-то заметены крупной веткой. Это насторожило Максима, но было уже поздно. Его товарищ был сейчас где-то среди построек хутора вместе с Ильей и пока не показывался оттуда.

Неожиданно до Максима донесся шум разбитого стекла и падения какого-то крупного предмета на что-то твердое. Потом кто-то вскрикнул и прогремел пистолетный выстрел. В одно мгновение впереди начали происходить какие-то страшные события. Раздался шум, напоминавший треск ломающегося дерева. Кто-то опять закричал, но теперь довольно грубо, словно ругаясь или отдавая резко произносимую команду. Наконец из распахнутых, почерневших от времени и покосившихся дощатых ворот выбежал Илья. Лицо у него было испуганным. Распухшие от побоев губы исказились в гримасе ужаса. Глаза почти что вылезли из орбит. Хромота, усилившаяся от усталости за время пути к хутору, почти исчезла. Он бежал так, как будто спасался от самой смерти, следовавшей за ним по пятам.

Максим выхватил из-за пояса пистолет и передернул затвор, в готовности применить оружие по необходимости. Взглядом он следил за действиями парня, надеясь, что тот направится прямо на него в поисках укрытия. Но юноша бежал так, как будто совсем не видел перед собой пути, а просто спасался от чего-то очень страшного. Он преодолел уже не менее тридцати метров, как возле ворот мелькнул ствол карабина, который замер на мгновение, направленный в сторону удаляющейся фигуры парня. Еще мгновение, и прогремел выстрел. После него Илья рухнул на землю, взмахнув руками, и замер. Его светлая рубашка была в крови.

Максим выставил руку с пистолетом. На прицеле он держал тот самый проем из распахнутых дощатых ворот, из которых навстречу смерти выбежал несчастный юноша. Расстояние было слишком велико для меткого выстрела. Разведчик отчетливо понимал это, но оставался на месте и продолжал сжимать в вытянутой руке пистолет. В это время со стороны хутора доносился какой-то шум. В щелях между досками посеревшего от времени забора мелькали фигуры людей, по цвету и типу одежды напоминавшие немецких солдат. Один за другим некоторые из них вскоре быстрым шагом вышли за пределы селения и рассредоточились неподалеку от въездных ворот, выискивая глазами какую-либо для себя опасность. Один из них, озираясь по сторонам и держа наготове автомат, подбежал к лежащему на траве Илье, посмотрел на него сверху вниз, пнул и вернулся к воротам. На ходу он жестом показал своим товарищам, что парень мертв.

Увидев их, Максим осторожно скользнул в ближайшие заросли, откуда продолжил наблюдать за происходящим впереди. Гибель Ильи, случившаяся так неожиданно и так скоро, поразила его. Он переживал за трагическую судьбу парня, погибшего так нелепо там, где он ждал помощи и поддержки.

Но сейчас разведчика больше всего волновала судьба Прохора. Его товарищ словно растворился за забором лесного хутора и не показывался оттуда. Жив он или нет – оставалось загадкой. От этого сердце Максима в груди отчаянно колотилось. Нужно было что-то предпринять, но он не знал, что именно сейчас должен сделать.

Наконец до него донесся шум работы мотоциклетных двигателей, как будто их только запустили где-то на территории хутора. Из ворот показался еще один солдат. Он что-то спросил у тех, кто уже там стоял и нес охрану на въезде на хутор. А когда услышал ответы, махнул рукой еще кому-то, кого Максим пока не мог видеть. Еще через полминуты из ворот медленно выкатился немецкий тяжелый армейский мотоцикл с массивным боковым прицепом, увешанным канистрами, патронными ящиками и с установленным на нем ручным пулеметом. Проехав немного вперед, он остановился на какое-то время, будто ожидал чего-то или кого-то. Крепыш водитель на нем, с массивными очками на лице, смотрел в сторону ворот. Стрелок-пулеметчик в прицепе озирался по сторонам, сжимая в руке рукоятку оружия. Вскоре из пределов хутора выехал еще один почти такой же мотоцикл с прицепом и пулеметом на нем, за ним легковой «кюбельваген» с открытым верхом и один за другим еще два массивных боевых мотоцикла, обвешанных всевозможным имуществом по кругу. На каждом из них, кроме последнего, восседало по три седока в касках и с оружием в руках. В автомобиле, помимо водителя, Максим заметил как минимум одного офицера в форменной фуражке. Но больше всего его поразил предпоследний в транспортной колонне врага мотоцикл, в коляске которого находился Прохор. Он сидел склонив голову и опустив вниз, к ногам руки, как показалось Максиму, связанные веревками на запястьях.

– Вот гады! – прошипел он себе под нос, видя взятого в плен разведчика.

Утешало его сейчас только одно – Прохор жив. Его не убили, а схватили. Связали и увозят куда-то. Но он не раз слышал от преподавателей в разведшколе, что мастера пыток умеют вытянуть из своего подопечного любую информацию. Героев в пыточных казематах не бывает. А то, что говорят про невероятную стойкость кого-то, не более чем пропаганда для поднятия боевого духа. Следовательно, Максиму нужно было сейчас что-то предпринять, чтобы либо спасти Прохора из лап фашистов и освободить его, что почти нереально при существующем соотношении сил, либо уничтожить его, не дав врагам вытянуть из него информацию обо всех разведчиках их отряда, действующего у немцев в тылу. Даже на это он готов был пойти ради дела. К тому же вероятность лишения жизни своих товарищей предусматривали и преподаватели в разведшколе, подчеркивая при этом лишь особую на то необходимость.

– Эх, Прохор, Прохор, – прошептал, глядя на беспомощность своего коллеги, разведчик.

Крайне рискованный план в голове Максима созрел очень быстро и неожиданно. Ему бросилась в глаза слишком низкая скорость движения колонны врага. Четыре мотоцикла и один автомобиль еле-еле ползли по сельской дороге, что огибала хутор и уходила дальше, в глубь густого лесного массива. Наконец головной транспорт достиг почти