Во вражьей шкуре - Александр Николаевич Карпов

прямого участка местности, взревел его двигатель, прибавляя обороты, видимо, собираясь увеличить скорость движения. Через несколько секунд то же самое начала проделывать идущая следом за ним трехколесная машина. Оставались «кюбельваген» и еще два тяжелых боевых мотоцикла.

Это сейчас и было нужно разведчику. Максим, резко поднявшись, рванул к последнему в колонне транспорту, в несколько прыжков настиг его и, оказавшись позади всего в паре метров, трижды, чтобы наверняка попасть, выстрелил из пистолета в спину водителя. Обежав мотоцикл сзади, он приблизился к боковому прицепу и дважды поразил пулями сидящего в нем стрелка-пулеметчика. Начав терять обороты, трехколесная машина задергалась. Руль ее под массой теряющего равновесие водителя повернулся в сторону, и мотоцикл врезался в ствол растущего у дороги дерева.

Тем временем, расправившись с гитлеровцами, сидевшими на последней в колонне трехколесной боевой машине, Максим бросился к следующей, идущей перед ней. Ее экипаж, услышав позади выстрелы, резко остановился. Это разведчику и было в данный момент нужно. Он нагнал мотоциклистов еще до того, как они спрыгнули на землю и смогли подготовить к бою оружие. Первым же выстрелом он метко поразил прямо в грудь того солдата, который находился только что на заднем сиденье. Вторым и третьим попытался застрелить водителя. Но тот, второпях покидая седло, повалился спиной вперед на землю, чем спас себя от пули – стреляя в него, Максим промахнулся.

Но, к его радости, Прохор вовремя среагировал на звуки выстрелов. Заметив неожиданно возникшие изменения в поведении гитлеровцев и что его товарищ догоняет их транспортную колонну сзади, он резко дернулся в сторону, приподнялся на ногах и в одно мгновение выпрыгнул из бокового прицепа мотоцикла на дорогу. Перевернувшись несколько раз с бока на бок, прокатившись по пыльной земле, чтобы уйти от вероятного огня мотоциклистов из головных машин транспортной колонны врага, он вскочил и, пригнувшись, умчался в лес.

Патроны в пистолете Максима тем временем кончились. Чтобы не тратить время на перезарядку оружия, он схватил выпавший из рук одного из мотоциклистов автомат, выглянул из-за бокового прицепа трехколесной машины и дважды полоснул короткими очередями, сначала по «кюбельвагену», потом над ним. Краем глаза заметив, куда направился убегающий в лес Прохор, он рванул за ним, уловив момент, когда гитлеровцы еще не могли открыть по нему ответный огонь.

Быстрота действий, смелость и решительность сыграли свою положительную роль в деле. Разведчики мчались по лесу, петляя между деревьями, уходя на предельной для себя скорости от врага. За спинами они слышали одиночные выстрелы и автоматные очереди гитлеровцев, их раздраженные крики. Несколько пуль просвистели совсем рядом с бегущими Максимом и Прохором или сбили где-то поблизости от них с ветки с деревьев.

– Я теперь твой должник, Макс, – задыхаясь, произнес Фишер, как только упал на землю в тот момент, когда оба разведчика поняли, что ушли от немцев на приличное для собственной безопасности расстояние. – Не ожидал, что ты на такой отчаянный шаг пойдешь. Риск ведь какой был. А ты решился!

Максим сначала промолчал. А потом, задумавшись и нахмурившись, ответил:

– А ты бы как поступил?

Прохор насупился после его слов. Очевидность действий товарища ему была понятна. Намного проще было застрелить его самого, чем спасать и рисковать собственной жизнью еще больше. Чтобы хоть как-то оправдаться за создавшуюся ситуацию, он посмотрел на Максима и начал свой рассказ:

– Вошли с Ильей за забор хутора. Там все спокойно и никого нет. Он в дом. Я снаружи остался. Через какое-то время он позвал меня, я вошел. А тут резкий толчок в спину. Я упал, но успел сгруппироваться и перевернулся на спину. На ходу «Люгер» из-за пояса выхватил. Но глаза еще не привыкли к полумраку, поэтому выстрелил куда-то наугад.

– Я слышал, как ты стрелял, – сказал Максим.

– Но на меня навалились и скрутили, – продолжил Прохор. – Работали грамотно. «Люгер» вывернули из руки в одно мгновение. Ребята крепкие и подготовленные. По их словам я понял, что они кого-то ждали и меня приняли за нужного им «гостя». Похоже, это какая-то зондеркоманда, работающая против партизан. Только Шефер нам говорил, что в этом районе нет ни одного известного командованию в Москве отряда или группы, воюющей где-то в окрестных лесах.

– Значит, есть! – перебил товарища Максим. – Как раз одна из наших задач – найти такие и создать с ними устойчивую связь.

– Илья сказал, что на хуторе живут тетка его покойного бати, ее дочь и какой-то ворчливый старик, называемый Михалычем, – продолжил Прохор. – Но я никого там не видел. Только немцы и были. Только они как будто ждали кого-то. Технику свою в амбар и сарай загнали. Один мотоцикл за домом поставили. Следы на дороге тщательно замели. Засаду, одним словом, устроили. Причем довольно грамотно.

Прохор потер запястья, только что освобожденные от крепких веревочных узлов, и несколько раз надавил на левый висок, массируя место ушиба, полученного во время скоротечной схватки с гитлеровцами.

– Темнеет уже, – начал говорить Максим. – Иди в отряд. Расскажешь все Шеферу. А я тут останусь. За хутором понаблюдаю.

Он повертел в руке добытый несколько минут назад в стычке с гитлеровцами автомат и добавил:

– Полмагазина патронов у меня есть. Это уже хоть что-то. Только вот пистолет потерял. Не до него было.

– Ну и отлично, – ответил Прохор. – По его номеру немцы поймут, что атаковал их тот же самый человек, который убил сегодня утром своих преследователей у реки. Значит, начнут думать на одних и тех же партизан, что хотели взорвать мост. А о существовании у себя под носом переодетых в их форму разведчиков ничего и не подумают.

Максим проводил товарища к видимой окраине леса и вернулся к хутору. Солнце уже начинало садиться. Пользуясь наступающими сумерками, он подобрался поближе к одному из домов, встал возле забора и начал в широкую щель между досками наблюдать за происходящим внутри. Вопреки словам Прохора, селение оказалось обитаемым. Тот человек, который, скорее всего, был ворчливым стариком Михалычем, в это время стаскивал с запряженной лошадью телеги тело мертвого Ильи и заносил его в один из сараев. Рядом суетились две женщины: пожилая и средних лет. Обе плакали, причитали и громко ругали старика. Больше никого вокруг видно не было.

– Хозяева, пустите переночевать. Хоть на сеновале, хоть в хлеву. Места много не требую. Беспокоить не стану. До утра побуду и уйду, – спустя около получаса наблюдения вошел на территорию хутора Максим и обратился к старику и женщинам.

Для них визит незнакомого человека оказался неожиданным. Хуторяне испуганно переглянулись. После чего женщины отстранились, а старик сделал услужливым выражение лица,