Чума Эпсилона - Сергей Сергеевич Мусаниф

— Похоже, что мы в заднице, кэп.

— С этим не поспоришь.

— И как будем выбираться?

— Тебе не понравится этот способ.

— А тебе?

— А мне он уже не нравится.

* * *

В следующие двадцать минут Генри трижды незначительно менял курс. Отреагировав на два первых отклонения, третье ракеты проигнорировали, и стало понятно, что дальше они будут лететь чисто по инерции.

Ждать, пока выработают свое топливо еще и перехватчики, смысла не было. «Старому Генри» не одолеть «Звездного Доминатора» даже в схватке один на один, но мой план и не предусматривал победы. А другие корабли были мне нужны для массовки.

Генри заложил разворот по широкой дуге.

Я снял позаимствованный на грузовике допотопный скафандр, который теперь мне вряд ли удастся оставить на память, и нацепил свой легкий боевой костюм, современный и подогнанный под мои размеры. Костюм выполнял те же функции, что и стандартный скафандр, и при этом совершенно не стеснял меня в движениях, сидя на теле, будто вторая кожа.

Повесил на одно бедро плазмомет, на другое — нейростаннер. Шансы, что мне придется воспользоваться этим оружием в ближайшее время, были достаточно малы, но все-таки не равны нулю.

Зайдя в свою каюту, я открыл сейф и достал из него транспортировочный контейнер с навигационным кристаллом Предтеч. Небольшая штуковина, но сколько она уже доставила проблем…

Она все еще стоила чертову кучу денег, но я больше не возлагал на нее надежд. Сейчас был не тот момент, чтобы строить планы на будущее.

Настало время зафиксировать убытки.

Я положил контейнер в дорожный кофр. Бросил туда же игольник и пару запасных магазинов. Место в кофре еще оставалось, но я знал, чем его заполнить.

— Ты уверен, что другого выхода нет, кэп?

Я не стал ему отвечать. Он и так прекрасно понимал, что другого выхода не было, и я своего решения не изменю.

Нас учили, что у нас не должно быть никаких привязанностей, ничего такого, чем мы не смогли бы пожертвовать ради общего дела, когда этого потребует момент, но после того, как наши с корпорацией пути окончательно разошлись, я перестал следовать этому принципу.

Сейчас я об этом пожалел. Ведь все могло быть куда проще…

Нужная мне панель в ходовой рубке крепилась четырьмя винтами, но у меня не было времени делать все по правилам. Да и смысла в этом тоже не было никакого.

Я просто отогнул ее правой рукой и засунул ладонь в открывшееся за ней пространство. Пальцы сразу нащупали искомое.

— Ты готов?

— Насколько это вообще возможно, кэп.

— Извини, — сказал я и выдрал материнский камень Генри из гнезда. — Мы найдем тебе новый корабль. Если выживем.

— Если…

Материнский камень все еще был подключен к бортовой сети, и Генри сохранил способность управлять кораблем, но теперь делал это бесконтактно. Значит, могли возникнуть задержки, которые следовало учитывать. Потому что для задуманного мной требовалась филигранная точность.

Я положил материнский камень в кофр, закрыл крышку и спустился в трюм.

На «Старом Генри» были установлены две аварийные капсулы. Одна — стандартная, которая шла вместе с кораблем. Я не стал от нее избавляться и держал на случай, если надо будет вышвырнуть в космос какого-нибудь надоедливого пассажира, или что-то вроде того.

Но для себя я установил другую.

Она была куда современнее, гораздо лучше защищена и экранирована, имела больший запас хода и, что самое главное, благодаря некоторой модернизации, которой я ее подверг, выглядела, как обломок двигательного отсека. Как будто бы кусок маршевого движка унесло в космос вместе с частью внешней обшивки.

К тому моменту, когда я забрался в капсулу, мы уже почти завершили разворот.

Теперь все зависело от Генри. Профиль пилота никак не мог бы мне помочь, поскольку на капсуле отсутствовал интерфейс для прямого подключения. Конечно, я мог бы управлять кораблем как Генри, через бортовую сеть, но в базовом профиле я мог бы совершить только какие-нибудь нехитрые операции, вроде стыковки или посадки на планету.

Для боя на встречных курсах, который будет длиться считанные доли секунды, этого было недостаточно.

Поскольку аварийная капсула была предназначена для одного, места внутри было совсем немного. Я скользнул в противоперегрузочный кокон, который быстро зафиксировал тело.

— Ты готов? — поинтересовался Генри.

— Насколько это вообще возможно.

— Извини, — сказал он. — Все будет быстро.

В этом я и не сомневался.

* * *

Все действительно произошло очень быстро.

Космический бой на встречных курсах протекает за считанные доли секунды, и человеческий разум не способен это течение отследить. Даже мой разум не способен.

Хорошая новость в том, что если вы в этом бою проиграли, то вы этого уже не узнаете. А если победили, то сможете посмотреть логи и замедленную в десятки раз запись, которую вам предоставит спасший вашу никчемную жизнь нейропилот.

Был ряд знаменующих маневры перегрузок, часть которых я почувствовал и внутри кокона, а потом наступила невесомость. Бортовая сеть исчезла, оставив только щемящее чувство в груди. Только моя индивидуальная линия связи с Генри продолжала работать.

Все закончилось.

Мы уцелели.

Осталось только понять, надолго ли.

— Это было легендарно, кэп, — сказал Генри. — Это было, как тогда, когда Бутч Кэссиди и Санденс Кид выходили из последнего ограбленного ими банка в Боливии.

— Как кто где? — спросил я.

— Неважно, кэп. Не хочешь посмотреть, что там снаружи? Ты ведь теперь мой единственный канал связи с внешним миром.

Аварийная капсула управлялась вручную. Ну, насколько это вообще можно было назвать «управлением», потому что набор опций здесь был крайне ограничен.

Здесь не было сети и не было гнезда для подключения нейромозга. Наверное, будь у меня материалы, я мог бы что-то придумать и на коленке склепать какой-нибудь переходник, но под рукой ничего полезного не оказалось. Да и смысла в этом было немного — с капсулой вполне мог управиться обычный человек, прослушавший краткую лекцию или хотя бы полиставший инструкцию.

Генри же, по сути, ослеп, оглох и потерял тело, к которому уже успел привыкнуть. Будь он человеком, вряд ли бы он смог пережить такую травму.

Любопытно, смогу ли я пережить свою травму. Ведь он потерял тело и органы чувств, а я потерял единственное место, которое мог называть домом. И, кроме того, я потерял мечту.

Тот факт, что за эту мечту я все еще был должен денег,