Чума Эпсилона - Сергей Сергеевич Мусаниф

облако неустановленного космического мусора, в Содружестве были приняты новые нормы охраны окружающего пространства, главной из которых стала нулевая толерантность по отношению к отходам человеческой жизнедеятельности, которые могут представлять опасность для судоходства.

Происхождение того самого облака, которое послужило первопричиной принятия закона, официально до сих пор неизвестно, но злые языки (в том числе, Трехглазый Джо Кэмпбелл) поговаривали, что это были отработанные мишени Второго Военного Космического флота Содружества, по которым этот флот отстрелялся за добрых пару десятков лет до инцидента. Стрельбы происходили далеко от «кротовой норы», и вояки даже не подумали, что им стоило бы убрать за собой. Дескать, космос огромен, и риск, что подобная халатность может привести к трагедии, тогда показался им ничтожным.

Ведь о том, что космос огромен, известно даже ребенку.

А еще даже ребенку известно, что космос не статичен, и все объекты находятся в постоянном движении…

В общем, с тех пор в Содружестве тщательно следят за обстановкой, особенно если речь идет о внутреннем пространстве густонаселенных систем, и я не сомневался, что этот случай они тоже не оставят в стороне. По ходу боя мы разломали несколько перехватчиков, да и «Старый Генри» отнюдь не разлетелся на атомы, а развалился на довольно крупные и потенциально опасные куски, так что я не сомневался, что рано или поздно кто-нибудь прилетит их собирать.

Все упиралось во временной фактор.

У меня в запасе оставалось чуть больше двух недель, и я надеялся, что мусорщики сумеют уложиться в этот временной промежуток.

— Бывал ли ты когда-нибудь в задницах глубже, чем эта, кэп? — поинтересовался Генри.

— Сложно сказать. Все задницы, в которые я попадал, были сугубо индивидуальны, и в виду их извилистости сравнивать их тупо по глубине было бы некорректно.

Смысл этого сравнения появился бы только в том случае, если бы мы из текущей задницы все-таки выбрались, но пока до спасения было далеко.

— И что мы будем делать дальше? — поинтересовался Генри.

— Я уже говорил. Ждать.

— Нет, я имею в виду, еще дальше, — сказал он. — После того, как сюда кто-нибудь прилетит.

— Понятия не имею, — сказал я. — Слишком много переменных, которые нам пока неизвестны. Зависит от того, кто прилетит. Это ведь вполне может оказаться и «Звездный Доминатор».

— Дурацкое название, — сказал Генри. — Слишком претенциозное для обычной прогулочной яхты.

— Ну, нас размотать его вполне хватило.

— Нас размотать много силы не надо. Посмотрел бы я, как бы он пытался доминировать, если бы против него вышел имперский линкор, — сказал Генри. — Или хотя бы крейсер.

— «Кэмпбелл» способен удивлять, — сказал я. — Думаю, что «Доминатор» и линкору может составить конкуренцию.

— И зная все это, мы все равно на него прыгнули?

— Мы на него не прыгнули, — сказал я. — Мы старались выжать максимум из того безвыходного положения, в которое нас загнали.

— Результат, надо признать, все равно посредственный.

— Жизнь не может состоять только из одних успехов, — сказал я.

— А это точно не оправдание системных неудачников?

Я пожал плечами, зная, что он все равно этого не увидит. У его материнского камня был только канал связи. Никаких сенсоров или манипуляторов. Несмотря на собственное отчаянное положение, я все равно сочувствовал Генри. Еще недавно он управлял космическим кораблем, бороздящим просторы космоса и участвующим в космических сражениях, а теперь все, что ему осталось, это решать в уме логические задачи и от отчаяния обсуждать со мной всякие очевидные банальности.

— Ты сейчас пожал плечами, кэп? — поинтересовался Генри, отреагировав на возникшую в разговоре паузу.

— Нет.

— А я уверен, что пожал. Я хорошо изучил твою поведенческую модель.

— Тогда объясни, зачем мне врать тебе в такой ситуации и по такому незначительному поводу?

— Тебе не понравится мое объяснение, кэп.

— Тем не менее, я хотел бы его услышать.

— Да все же очевидно, кэп, — сказал он. — Ты все еще изо всех сил пытаешься быть человеком, а люди врут даже по самому незначительному поводу. И даже сами не могут объяснить, зачем.

— Я вижу, ты о нас не слишком высокого мнения.

— Не о вас, а о них, кэп. Твое желание стать человеком нелогично и иррационально. Ты зачем-то пытаешься спуститься по эволюционной лестнице. Что ты дальше будешь делать? Начнешь копировать повадки и разделять ценности неандертальцев?

* * *

Ситуация была аховая, с какой стороны на нее ни посмотри.

Сложно сказать, привела ли к ней моя глупость, жадность или просто неудачное стечение обстоятельств.

Задание имперской разведки я провалил, потому что от отведенного для него месяца оставалась всего пара дней, и не было никаких шансов, что я успею сбагрить артефакт Содружеству. Гриша и его коллеги наверняка затаят на меня обиду, но я был уверен, что смогу с этим жить. Просто в очереди желающих получить мою голову появятся еще несколько человек. По большому счету, на меня это никак не повлияет, мне даже меры безопасности повышать не придется.

Когда за тобой охотится «Кэмпбелл», ты и так делаешь все, что только можно.

Но, пусть даже никто, кроме имперской разведки об этом никогда не узнает, этот провал был ударом по моей профессиональной гордости. Задание было не самым сложным, но я все равно с ним не справился.

С точки зрения финансов все обстояло еще хуже.

Я потерял свой главный актив, «Старого Генри». В его покупку, ремонт и модернизацию были вложены огромные деньги. Конечно, у меня все еще был полученный от «наследников» аванс, но этой суммы хватит только на то, чтобы расплатиться с кредиторами. И совсем немного останется на жизнь и текущие оперативные расходы.

Даже если я выбью из больших боссов Консорциума повышенный гонорар за Новый Далут (что тоже не факт), о покупке нового корабля в этих условиях не может идти и речи.

Денег было жалко, как и утраченной свободы передвижения, но больше всего я скорбел о потерянной мечте. Корабль был тем, ради чего я работал все эти годы, только он придавал этим чертовым нескончаемым приключениям хоть какой-то смысл.

Конечно, у меня все еще был артефакт Предтеч, который все еще можно было обратить в деньги, и, чтобы восстановить все потери, их количества должно хватить с лихвой, и продавать его, наверное, уже можно кому угодно, но, как я уже успел убедиться, это был очень опасный товар. Не