Охота на охотника - Сергей Павлович Бакшеев

— Коршун, ты хочешь жить?

— Смотря какой ценой.

— Цену назначаю я. Вызывай Светлого Демона! Это последнее предложение.

Коршунов посмотрел в глаза противника. Могилевский не отвел взгляд. Оба словно читали мысли друг друга и понимали, схватка неизбежна. Схватка за жизнь пленника между двумя профессиональными киллерами, схватка между лучшими из лучших. Рискует каждый из них. Рискует своей и чужой жизнью. Исход предсказать невозможно.

— Пусть победит сильнейший, — промолвил Коршунов.

Могила кивнул, едва сдерживая улыбку.

— Дай телефон, я пошлю сообщение, — решил Коршунов. — И наручники отстегни.

Когда дело было сделано, пленника перевели в камеру, и дали продукты, принесенные Евой для отца. Довольный собой Могила вышел из бывшей котельной. Ошарашенный Рябина во все глаза смотрел на самоуверенного приятеля.

— Шо ты задумал, Могила? Охота на Чеснока — це та мысль, с якой треба переспать?

— Версия для Чеснока остается прежней: ликвидация Комбата в Донецке.

— Обдурим командира? — шепотом ужаснулся Рябина.

Могила приобнял Рябину, как лучшего друга, похлопал по плечу.

— Доверься мне. Выманим киллершу сюда, и я ликвидирую ее.

— А если она успеет ликвидировать…

Могила посмотрел в расширившиеся глаза Рябины.

— Ты заместитель. Вдумайся в смысл этого слова.

Глаза Рябины сузились. Он всё понял и процедил:

— Если шо, я прикончу Коршуна.

Могила промолчал. Он не сомневался, что и Чеснок не отпустил бы пленника живым, даже если бы Светлый Демон ликвидировала донецкого Комбата. Обман на войне — это доблесть. А он не обманет, он отпустит Коршуна. Чтобы фээсбэшник рассказал всем профессионалам о его победе над легендарным Светлым Демоном. И Коршунов этот посыл прекрасно понял.

Часть 2

СВЕТЛАЯ

Глава 22

Я на позиции. Стою в рамке в клубе для стендовой стрельбы по летающим тарелочкам. В руках двустволка «вертикалка», заряженная дробью. Командую по-русски:

— Дай!

Клуб в Таиланде на острове Пхукет. Таец на вышке запускает дубль-трап — две тарелочки сразу. У меня срабатывает мышечная память. Замах, щека к прикладу, фокус зрения на мушке, разворот корпуса, плавное нажатие на спусковой крючок. Стреляю на упреждение, не останавливаю движение ружья после нажатия на спуск, ловлю в прицел вторую мишень — новый выстрел. Обе тарелочки разлетаются на кусочки. Детская забава для профессионального киллера, впрочем, стрельба хорошо успокаивает нервы.

Сдаю ружье, перехожу к мишеням для метания ножей. Технику метания тактических ножей я освоила здесь, в Таиланде. Надо же было чем-то себя занять. Учил меня Чатри, улыбчивый тридцатилетний таец с гладкой кожей без единого волоса на груди и ногах. Чатри встречает меня низким поклоном со сложенным перед губами ладонями. Я отвечаю тем же, но руки держу перед грудью, да и поклон символический.

Для местных я миллионерша Лана, живущая в большом доме на берегу океана. Так и есть. Больше года в райском месте я мучусь неизвестностью о судьбе мужа, офицера Кирилла Коршунова. Его дочь, Татьяна Коломиец, обила все пороги, но официальные запросы результата не дали. В частной беседе пробивной журналистке Татьяне намекнули, что Коршунов осужден военным трибуналом на длительный срок. Больше никаких подробностей.

Чтобы как-то забыться, метаю ножи. Первый этап с легкими спортивными ножами одного веса и центра тяжести, с бросками по близкой мишени, давно пройден. Я не собираюсь участвовать в соревнованиях. Реальная жизнь разнообразнее и коварнее. Поэтому для меня подготовлены разные ножи и грудная мишень на расстоянии более десяти метров. Трогаю ножи, взвешиваю в ладони, определяю точку хвата.

Как же надоела погода без снега!

С этой злой мыслью выбираю нож с самым тяжелым лезвием. Беру его за лезвие. Бросок! И нож вонзается в плетенный стенд точно в шею грудной мишени. Ножи полегче отправляются туда же. Любой реальный такой бросок смертельный.

Остались ножи с тяжелой рукояткой. Их следует метать, держась за рукоять. Целюсь в грудь. Бросок! Бросок! И снова! Вонзаются все, не столь кучно как хотелось бы, но если сравнить с первыми уроками полугодовой давности я крутой мастер. Для крепкого хвата тренировала руку кистевым эспандером. Привыкла. Теперь резиновое кольцо всегда со мной, сжимаю-разжимаю то на прогулке, то сидя перед телевизором.

Несколько повторных метательных серий для закрепления навыка — и можно отправляться домой. Услужливый Чатри хвалит меня и готов сопровождать. До дома и постели.

Да, так уж случилось, что я отдалась ему однажды от тоски. Вызвала домой, якобы для тренировки, и вышла чистенькая после душа в белой маечке до лобка. В парне вскипела кровь самца. Полез со слюнявыми объятиями, но я твердой рукой за макушку указала ему место для поцелуев. Чатри старался, ведь я миллионерша. Потом хвалился что его имя означает — боец, храбрый рыцарь. Я расслабилась с неутомимым гладкокожим парнем. И позволила переночевать у меня.

Это было ошибкой! Он возомнил себя господином, растрепался приятелям. И при следующей встрече в клубе у мишени нагло цапнул за попу.

Я сдерживаюсь, не стряхиваю руку, мягко спрашиваю:

— Чатри, ты хороший учитель?

— Лучший! — с распирающей грудь гордостью отвечает он.

— Тогда лови!

Я отхожу, бросаю ему манго и кистевой эспандер. Он ловко подхватывает оба предмета. Мы улыбаемся друг другу, и я приказываю:

— Положи резиновое кольцо на голову, а сверху манго.

Пока Чатри пребывает в недоумении, я трогаю ножи и выбираю самый тяжелый.

— Ты шутишь? — пугается он, догадываясь о моем намерении.

— Десять метров устроит?

Я отхожу и готовлюсь к броску. Кровь отступает от его лица.

— Лана, это…

— Госпожа! — поправляю я. — Не нравится манго, госпожа назначит личи!

— Постой, госпожа!

— Ты храбрый рыцарь или трус?

Он поднимает манго, но пальцы не слушаются, и плод падает ему под ноги.

— Манго на голову! — требую я.

Он складывает ладони и низко кланяется. Готов кланяться долго, лишь бы я передумала. Я тычу ножом в его сторону:

— Впредь, так и встречай, поклонами.

И тут же делаю бросок. Бледный как мел таец инстинктивно отскакивает. Нож пробивает манго на земле.

— Ты не прошел испытание, — произношу я тогда и повторяю сейчас.

Чатри с поклоном отступает и с детской обидой смотрит, как русская госпожа покидает клуб за рулем спортивного автомобиля. Мне жарко и душно. За окнами вечное лето, а в душе стылая зима.

В море не хочу, достаточно бодрящего душа в